Наверное, здесь интересно было бы провести параллель между одним из самых заметных и восторженно встреченных романов прошлого года — «Женщины Лазаря» Марины Степновой <![if !supportFootnotes]>[4]<![endif]> утверждают примат семейного уюта и частной жизни над всем остальным, включая талант, призвание, жизнь для других (то есть не для близких, но для кого-то еще). Появление двух романов если с не одинаковым, то со сходным посылом (а я готова напророчить «Тёте Моте» счастливую премиальную судьбу) наверняка означает какие-то подвижки в сознании читающей публики и массовом сознании вообще, и остается только осознать, какие именно. Уже, пожалуй, можно говорить о появлении в России «нового семейного романа» — здесь показательно и благосклонное отношение литературно-критического сообщества: будь роман, скажем, написан в 60 — 70-х, какой-нибудь брюзгливый критик обязательно бы упрекнул автора в апологии мещанства — была такая социальная, спущенная сверху, мода — называть обычную человеческую жизнь мещанством и яростно бороться с ней. o:p/
Героям Кучерской свойственны метания, сомнения, поиски. Каждый своим способом заполняет пустоту внутри себя, образовавшуюся от разных причин, но одинаково мучительную. Так, еще один герой голубевской истории рода — семинарист Илья — вдруг понимает, сколь много в учении Церкви домыслено, допущено, обобщено. «Предания, пусть ложные, пусть неточные, но и они составляли ее суть, были частью ее содержания, мягкими покровами, делавшими пребывание в ней уютным. Теперь же Илья знал, как много продиктовано в церковной жизни, да в той же канонизации святых, одной сиюминутной политической выгодой, не имеющей со Христом, Его жертвой и учением никакой связи». Смятение и разочарование разрешаются осознанием простой истины: вместо того, чтобы копаться в этих огрехах и нестыковках, стоит разобраться в себе, ответить на главный вопрос — готов ли ты не выяснять, но верить? o:p/
Христианские символы и параллели работают и в этой книге Майи Кучерской. Так, в самом начале романа возникает образ Неопалимой Купины: не только горящий куст из Ветхого Завета, но и новозаветный образ Божией Матери. На «горящий» красными листьями осенний куст указывает Тёплый, сын героини, сердце которого переполнено любовью не только к родителям — к людям вообще. В финале своеобразной инверсией непорочного зачатия, метафизически упомянутого в начале романа, дано рождение девочки от двух отцов . На свет появляется новая жизнь, новая девочка, новый «кулек с бантом», которому еще предстоит заполнять свою личную пустоту. o:p/
o:p /o:p
<![if !supportFootnotes]>
<![endif]>
<![if !supportFootnotes]>[1]<![endif]> Роман впервые опубликован в журнале «Знамя», 2012, № 7 — 8. o:p/
o:p /o:p
<![if !supportFootnotes]>[2]<![endif]> Ср.: «Романтическая любовь проявляется как непосредственная благодаря тому, что она основана на природной необходимости. Опирается на красоту, — частью на красоту чувственную, частью же на ту красоту, которая может быть представлена вместе с чувственной и через ее посредство, однако же не таким образом, что она проявляется посредством размышления, — но так, как если бы она, все время находясь на грани того, чтобы проявиться, просвечивала через свою оболочку. Хотя такая любовь по сути своей и опирается на чувственное начало, она тем не менее является благородной вследствие сознания вечности, каковое она воспринимает в себя; ибо это как раз и отличает всякую любовь от сладострастия: любовь несет на себе отпечаток вечности» (Кьеркегор С. Или — или. Фрагмент их жизни. В 2-х ч. Перевод с датского, вступительная статья, комментарии, примечания Н. Исаевой и С. Исаева. СПб., Издательство русской христианской гуманитарной академии; «Амфора», 2011, стр. 491). o:p/
o:p /o:p
<![if !supportFootnotes]>[3]<![endif]> «В институте семьи идет ремонт». Майя Кучерская о новой книге «Тётя Мотя» и не только. < http:// www. pravmir . ru >. o:p/
o:p /o:p
<![if !supportFootnotes]>[4]<![endif]> См. рецензию Александры Гуськовой. — «Новый мир», 2013, № 3. o:p/