o:p /o:p
Валерий Янковский. От Сидеми до Новины. Дальневосточная сага. Владивосток, «Рубеж», 2011, 608 стр. o:p/
Валерий Янковский — внук польского шляхтича Михаила Янковского, пошедшего после разгрома польского восстания 1863 года на каторгу в Сибирь, да так там и прижившегося, натуралист, охотник, эмигрант, зэк, писатель — прожил почти сто лет, и на его долю выпало все, что мог предложить XX век. Этот сборник его избранных произведений задумывался как подарок к столетию писателя. Увы, автор совсем немного не дожил до выхода книги в свет. Ее составили воспоминания о детстве, охотничьи рассказы, публиковавшиеся в разные годы в журнале «Охота и охотничье хозяйство», записки о жизни в эмиграции в Корее, а также воспоминания «От гроба Господня до гроба ГУЛАГа». Сочетание лирической прозы и жесткой мемуаристики напоминает путешествие в параллельную реальность, в Россию, которая могла бы быть, если бы не революция или, скажем, если бы Дальневосточная республика сохранила самостоятельность... Но русского фронтира, с гордым и свободным вооруженным народом, не получилось. А ведь могло бы — Янковский вспоминает «белый дом-замок с башнями и бойницами», дедов кабинет, где постоянно стояли наготове четыре пулемета, не считая множества ружей. Сам Валерий первое ружье получил в подарок на Новый год, в возрасте восьми лет. И вот картинка из ушедшей жизни: «...в высокой серо-зеленой траве лежит на боку здоровенный рыжий в белых пятнах и белым животом бык-пантач. Спешиваемся, девчонки хлопают в ладошки, стрелок вытягивает из ножен короткий финский кинжал с черной рукояткой. Ловко делает глубокий круговой надрез вокруг шеи, резко поворачивает голову быка, — крак — легко отделяет башку с серо-розовыми, покрытыми нежным пушком молодыми летними рогами». Детям, участникам сцены, еще и десяти лет нет... o:p/
Хозяйство Янковских росло «в борьбе с тиграми, барсами и волками, с хунхузами и браконьерами». А чуть позже — и с красными партизанами. Но в 1922-м прежняя жизнь кончилась, пришлось уезжать. Благо, недалеко — граница всего в полусотне километров. Начался корейский этап жизни Янковских (точнее, корейско-японский, ибо Корея тогда была под властью Японии). Скудный, но достаточно благополучный — занимались своим любимым делом, устраивая охоту для богатых иностранцев, приезжавших даже из Европы и Америки, а позже организовали на берегу Японского моря курорт, пользовавшийся известностью у русской диаспоры в Восточной Азии. До войны с Японией, замечает Янковский, русские эмигранты жили в этих краях «как у Христа за пазухой», даже Вторая мировая прошла тут почти незамеченной. Но 9 августа 1945 года «всю Маньчжурию накрыл гул самолетов» — Япония терпела поражение, Маньчжурию и Корею заняли советские войска. Странно, но русская молодежь, в том числе и Янковский, ждала своих с воодушевлением, не подозревая, что у многих впереди лагерные сроки, а то и пуля. Янковскому, пытавшемуся бежать уже из заключения, выпали даже не колымские, а чукотские лагеря. Но ему невероятно повезло — в 1949 году дело переквалифицировали, и вместо 25-летнего срока вышел девятилетний. По счастью, Янковский прожил еще более полувека — чтобы успеть обо всем рассказать. o:p/
o:p /o:p
Шон Эллис. Свой среди волков. [В соавторстве с Пенни Джунор.] Перевод с английского А. М. Тихоновой. М., «Астрель: CORPUS», 2012, 352 стр. o:p/
Шон Эллис с волками жил, по-волчьи выл, по-волчьи ел и пил. Так, скажут, не бывает, но жизнь богаче любой выдумки: плохой парень из английской глубинки, в свое время в буквальном смысле сбежавший от полиции в десантуру, всегда чувствовал — он с этими хищниками одной крови. Только потому и смог прожить несколько месяцев в зимнем горном лесу в волчьей стае. Одно только он не делал вместе с волками — не охотился. Волки умеют это лучше, да и, как выяснилось, далеко не все члены стаи в охоте участвуют. Некоторые заняты совсем другими делами, и за это их кормят. Вот Эллис и прикинулся таким полезным волком. Но это была вершина его волчьей карьеры, к которой он шел многие годы. o:p/