Эти нелицеприятные для поляков заметки об особенностях исторической памяти прямо перекликаются с российскими проблемами. Как ни странно, но Польша для нас — неплохое зеркало, может быть, чуть кривое, но это та кривизна, которая лишь подчеркивает самые важные, общие черты. Это общее — и давний «спор славян между собою», и тяжкое наследие социализма, и застарелая проблема взаимоотношений власти и общества. Именно поэтому старые эссе о польской революции конца 1980-х, о развитии гражданского общества тогда и сразу после падения социалистической власти, об отношении ко Второй мировой войне читаются как сегодняшняя актуальная российская публицистика, кое-где можно ни слова не менять. Что печально, это не значит, что поляки все науки превзошли и нам остается на них равняться. Ничего подобного — просто и мы и они с завидным упорством наступаем на одни и те же грабли... o:p/
o:p /o:p
Ханс Йоас. Возникновение ценностей. Перевод с немецкого К. Тимофеевой.СПб., «Алетейя», 2013, 312 стр. o:p/
Небольшая и совершенно академическая работа немецкого социолога Ханса Йоаса — о наболевшем. О том, к чему апеллируют и политики, и деятели культуры, и религиозные авторитеты, — о ценностях. Хотя отстаивать свои ценности, продвигать их и защищать готов едва ли не каждый, мало кто может внятно определить, о чем вообще идет речь. Что такое вообще ценность, что такое приверженность ценностям, как эти понятия соотносятся друг с другом, как возникают ценности — только самых общих вопросов набралось у Йоаса на целую страницу. А есть еще и проблема утраты ценностей (кстати, почему всеми без исключения это явление, простите за тавтологию, расценивается негативно?). Собственно, книга и призвана дать некоторые ответы — точнее, обозначить подходы к возможным ответам. Для этого Йоас рассматривает отношение к проблеме ценностей ряда крупнейших западных философов, в том числе Фридриха Ницше, Уильяма Джеймса, Эмиля Дюркгейма, Георга Зиммеля, Макса Шелера, Джона Дьюи, Чарльза Тейлора, Юргена Хабермаса. o:p/
Не стоит ждать каких-либо определенных ответов. По существу, Йоас анализирует и толкует дискуссию, продолжавшуюся много десятилетий «от Ницше до Дьюи» и до сих пор далекую от завершения. И хотя, замечает автор, «результаты герменевтических усилий с трудом поддаются обобщению», он все же предлагает читателю некий общий вывод: «Ценности возникают в опыте формирования и трансценденции самости». Заключительная глава книги, названная «Ценности и нормы: благо и справедливость», посвящена исключительно толкованию этого достаточно темного вывода. Темного, ибо только выражение «возникновение ценностей» предполагает четыре трактовки. Это важное место, поскольку прямо касается того, как функционируют ценности в обществе. Итак, пишет Йоас, говоря о «возникновении ценностей», мы можем предполагать возникновение ценности впервые в истории; отстаивание этой ценности небольшой и постепенно увеличивающейся группой последователей; возникновение приверженности уже существующим ценностям у индивидов и, наконец, об оживлении забытых ценностей. При этом ценности «обретают свою направленность в неустойчивом балансе между опытом, артикуляцией и существующим в той или иной культуре репертуаром интерпретаций». Что же — в современном мире ценности зыбки и подвижны, а потому понятно стремление автора «объединить теорию возникновения ценностей с универсалистской концепцией морали». o:p/
Читателя может смутить тяжеловесный стиль, но это не оттого что переводчик плохо переводил, — тут беда, на мой взгляд, в наследственной безъязыкости русской философии, нет у нас слов, чтобы разговаривать о таких вещах просто. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
NON-FICTION C ДМИТРИЕМ БАВИЛЬСКИМ
o:p /o:p
БЕЛАЯ КНИГА o:p/
o:p /o:p
Книга <![if !supportFootnotes]>[1]<![endif]> , между прочим, вышла в свет совсем белая, лишь на корешке портрет классика. И вот что интересно — если на собрании дневников Гомбровича «Издательство Ивана Лимбаха» <![if !supportFootnotes]>[2]<![endif]> , которое ничего не делает просто так, само слово «Дневник» значительно превышает размерами имя и фамилию автора, то здесь, точно невзначай, обозначение жанра написано с маленькой буквы. Как если бы книга называлась: «дневники Льва Толстого». o:p/