и которому нравится мир всё меньше, o:p/
взгляд трезорки встречного сиротливый o:p/
может отрезвить и прибавить силы, o:p/
даже устыдиться своей щетины. o:p/
Стал уже привычнее матерщины o:p/
бронхиальный кашель для перепонок. o:p/
У шалмана подвыпившие мужчины o:p/
ждут из туалета своих бабёнок. o:p/
o:p /o:p
Неожиданно прихватил морозец o:p/
барбарис, рябину и черноплодку, o:p/
хорошо их ягоды класть за щёку, o:p/
под язык — и мне это винограда o:p/
ну, не слаще… o:p/
А просто душа им рада. o:p/
o:p /o:p
И красавица итальянка в теле, o:p/
что почти не кажется человеком, o:p/
и бездомный пёс, что всегда при деле, o:p/
и плоды из русских садов под снегом o:p/
пусть пока не знают, кто им хозяин. o:p/
Помнишь карамазовский пестик в ступе? o:p/
o:p /o:p
Хоть московских гетто, то бишь окраин, o:p/
огоньки всё ближе к моей халупе. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
* * o:p/
* o:p/
o:p /o:p
Оставлял подруг, поступился славой o:p/
и баблом — за ради живого слова. o:p/
Целый день один, не звонит мобильник, o:p/
не по разу читаны с полок книги. o:p/
Но зато не предал свои привычки, o:p/
ни когда другие прогнули выи, o:p/
ни когда столичные истерички o:p/
без ума от шоковой терапии o:p/
на меня клепали, что чуть не красный. o:p/
Выходил в опорках на босу ногу o:p/
на крыльцо — и день в ноябре был ясный. o:p/
Грешен в том, что слишком нетерпеливо o:p/
ожидал поддержки от сил небесных, o:p/
но и мысленно от врагов Христовых o:p/
не искал я бонусов интересных. o:p/
o:p /o:p
Этим летом выпало Подмосковью o:p/
пережить нашествие древоточца. o:p/
Лес теперь от дому до окоёма o:p/
обездвиженных порыжевших елей. o:p/
Мы не сразу поняли, разглядели, o:p/
что за нашим старым окном творится. o:p/
Ведь уже лет двадцать как эти ели o:p/
помогали вовремя сердцу биться… o:p/
Пережившие многое здесь деревья o:p/
не глупей животного, человека. o:p/
Эх, да что, да они умнее, o:p/
во сто раз разумнее человека! o:p/
Но и их поела исподволь гнида. o:p/
Не к добру опрокинутая солонка. o:p/
o:p /o:p
Убыль русских тоже видна как вида, o:p/
словно нас затягивает воронка. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
* * o:p/
* o:p/
o:p /o:p
Раскидистые холки старого барбариса o:p/
с красными висюльками ягод. o:p/
o:p /o:p
И чуток снежка в монастырских стенах o:p/
с кирпичом, буреющим сквозь побелку. o:p/
o:p /o:p
Здесь была колония малолеток — o:p/
зэчек, которым не стукнуло восемнадцать, o:p/
o:p /o:p
шивших варежки под сводами цеха, o:p/
прежде корпуса братских келий. o:p/
o:p /o:p
А теперь тут Толгская Божья Матерь, o:p/
перед ней паломники на коленях. o:p/
o:p /o:p
На поклёв сюда прилетают птицы o:p/
и сидят потом у крутых ступеней. o:p/
o:p /o:p
Много-много знают теперь черницы o:p/
тихоструйных ангельских песнопений. o:p/
o:p /o:p
Хорошо, но я вспоминаю зэчек o:p/
у пугливых свеч и иконной охры. o:p/
o:p /o:p
Где-то тут ведь грелись они у печек o:p/
и боялись ночью глумливой вохры. o:p/
o:p /o:p
От цинги спасаться б, как овцам, им бы o:p/
барбарисом, и над головами нимбы… o:p/
o:p /o:p
Вот стоишь уставшим от говоренья o:p/
стариком на пригородной платформе, o:p/
o:p /o:p
про себя страшась то огня, то тленья, o:p/
то загробной жизни в неясной форме. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
Возле Волги o:p/
o:p /o:p
Отель, преемник старого дебаркадера, o:p/
вморожен в прибрежный лёд. o:p/
В темноте там слышатся скрипы, шелест: o:p/
видно, не до дна проморожено русло o:p/
и ищет выход себе шуга. o:p/
o:p /o:p
Ничего за окном не видно под утро, o:p/
разве что размытый шар фонаря o:p/
ещё не погас — но кому он светит o:p/
Бог весть. o:p/
o:p /o:p
Каждый раз возвращаясь к себе на родину o:p/
отстоять над холмиком матери панихиду, o:p/
боковым зрением замечаю o:p/
имена знакомые на надгробьях. o:p/
И смиряюсь с убылью прежней веры o:p/
в воскрешение Лазаря русских смыслов, o:p/
заставлявшей сутками биться сердце. o:p/
o:p /o:p
Там погостных рощ в серебре руно, o:p/
а за ним от будущих вьюг темно. o:p/
Тишина такая, как не бывает. Но o:p/