Степан Карпович уехали в Бразилию в Масапе к сыну, Степан Карпович уже похварывал, весь изнадсажённой, работать не может, вот и решили уехать к сыну. o:p/
Наставника выбрали Тимофея Снегирева, 33 года, молодого, безграмотного, но порядочного. Тут приезжают его родство, дяди-тётки, хотели собрать тайный соборчик. Тимофей и ета кучкя — тайные поморсы. Пригласили брата Степана и передали, чтобы Степан и мене сообчил. Ну вот. Когда я от тяти с мамой приехал, чтобы Степану свою аренду отдать и своего рабочего Каталино передать, Степан с радости всё ето принял и жалел, что мы уезжам, он тоже сказал: o:p/
— Не знаю, выдюжишь ты или нет, ето идивоты, ну, смотри сам. o:p/
Я тоже дал ему совету: o:p/
— Братуха, переходи на совремённую технику и сей больше помидор. Сам видишь, хто сеет много, тот и живёт. o:p/
Он так и сделал. И тут мне рассказывает: o:p/
— Тимофей в воскресенье собирают тайный соборчик, и меня пригласили, и тебе поклон передают. o:p/
— А хто оне? o:p/
— Тимофей Снегирев, Кипирьян Матвеев, Андрей Иванов, Иремей Пятков, и нас с тобой приглашают. o:p/
— Степан, ето же опять шишиканье и раздор. o:p/
— Да, походит так. o:p/
— Братуха, ты меня прости, но я ненавижу ети кучки. o:p/
Поговорили, так и осталось. Поехал домой, думаю: «Да всё буду терпеть ради деток, всё равно всем угожу Николаю. Что будет, то и будь». Приезжаю домой, даю своё согласие, дети радуются. Ну, собрались, груз перевезли к тяте с мамой, составили всё в барак и уехали в Уругвай. o:p/
o:p /o:p
Бочкарёв Антон, Ульяна Черемнова ишо до нас занялись вышивками во всёй Аргентине. Но Ульяна — ето настояща цыганка и коммерсантка, у ней ничего не пропадёт, всё она продаст, и втридороги, никого она не пожалеет, толькя бы ей было бы хорошо. А Антон — ето ветерок. Ульяна взялась учить по всей стране, запатентировала ето художество, договорилась с фабрикантами в Бразилии брать оптом нитки, брала в Бразилии у одного хохла оптом иголочки. В Аргентине открыли мастерскую делать пяльчики и наняли Кондрата Бодунова, Кондрат был поставшиком пяльчиков, составлять рисунки тоже нанимали, учить она брала дорого, матерьялы продавала втридороги, ей не нужны были профессионалы, ей надо было продать. Взяли хорошу машину и ездили по всёй стране. Оне быстро разбогатели, но что случилось дальше — узнам. o:p/
Антон Шарыпов с Акилиной разошлись и уехали в США. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
23 o:p/
o:p /o:p
Приезжаем в Уругвай, тесть живут в дядя Федосовым дому. Конечно, расстроились. Дядя Федос помешался умом и сидит на цепе. У меня сердце сжалось, и не верится: не может быть, мог быть всемирным судьёй, а вижу на цепе… Подхожу, здороваюсь: o:p/
— Дядя Федос, узнаёшь? o:p/
Смотрит: o:p/
— Нет. o:p/
Я говорю: o:p/
— Я зять Фёдора, Данила. o:p/
— Не знаю. Повешали каку-то цепочкю, дёргаю-дёргаю, не могу отвязать. o:p/
Мне сделалось худо: грязный, косматый, вонючай, избушка маломальна. Иду к тёще, спрашиваю: o:p/
— Почему дядя на цепе? o:p/
— Да убегает, тот раз искали два дня. o:p/
— А почему грязный, вонючай? o:p/
— Да надоел уже. o:p/
«Ах ты, — думаю, — с-сука! Мало ли он вам добра сделал в жизни?» Иду к тестю, спрашиваю: o:p/
— Почему такой дядя? o:p/
У него слёзы на глазах: o:p/
— Нихто за нём не хочет ходить. o:p/
— А ты сам? o:p/
— Да приходится. o:p/
— Но за ето ответ надо будет отдать. o:p/
— Да знаю. o:p/
Я старался не встречаться с дядяй, не мог ето видеть. Вмешиваться — будет проблема. Мы мало у тестя прожили, но успели увидеть, как тёща обращается с дядяй: ругает, бьёт, и он всё тихо-кротко терпит, и нигде его не слыхать. o:p/
Николай тоже у тестя, по-прежняму надсмешки, издёвки. Ну что, приходится терпеть. Тёща говорит: o:p/
— Проситесь в нову деревню, скоро будем усадьбы нарезать. o:p/
Стал просить у Николая, кланяюсь в ноги: o:p/
— Ради Бога, Николай, прими в вашу деревню. o:p/
— Да я не один, надо Александра спросить, мы синьцзянсов не хотели, нам самим мало. o:p/
— Но мы же свои, наши жёны — сёстры. o:p/
— Ето ничего не значит. o:p/
— Николай, смилуйся, — опять поклон, — ради Бога. o:p/
— Ничего не обещаю. — Опять поклон. — Не кланься. o:p/
Что, Николай всех задарил, всех подкупил, его приглашают, пиры ему ставют, Николай в почёте, Николай набожный, милостливый, святой, а он ходит всех учит, его слушают со вниманием. Я ишо подходил два раза к нему с просьбой, но никак. Ну что, что-то надо делать. Пошёл к Александру Мартюшеву, ето будет Чупров зять, брата Степана свояк, человек скромный, в Аляске овдовел и взял Лизавету Ивановну Чупрову, от первой жены два сына и дочь — Колькя, Пашка и Фетинка. Стал у Александра проситься, он не против, но говорит: o:p/