— Ну, что вас привело, говорите, время у нас мало. o:p/
— Дон Марио, отец наш, вы уже нам много помогли, но у нас основалась новая деревня, и енергии нету, вот мы и пришли к вам с просьбой: пожалуйста, помогите. o:p/
— Енергия у вас будет через шесть месяцев, и извините, что не смог приехать к вам на праздник. Мне передали, что праздник был замечательный, благодарим. Хто из вас Даниель? o:p/
— С вами говорит Даниель. o:p/
— Приятно познакомиться. o:p/
— Взаимно приятно познакомиться. Слышим про вас, сколь добра оказали стране, и восхищаемся. o:p/
— Что сделаешь — така работа. o:p/
— Передавайте привет другу Филату Зыкову. o:p/
— Благодарим. o:p/
— Ну, большоя вам спасибо, и за ваше время. o:p/
— Да не за что, счастливого вам пути. o:p/
— Спасибо. o:p/
Вышли, я был рад, что так удачно получилось, Николай виду не показал, но в обратну путь был невесёлой и неразговорчив. Думаю: что с нём? Но когда приехали домой, поднял збуш <![if !supportFootnotes]>[51]<![endif]> , что я действительно масонин, шпион и предатель и гнать меня надо с деревни. Я узнал — ахнул: за моё старание вот чем плотют, и нихто не хочет защититься, и всё заодно. Одна Марфа да детки — переживали и терпели. o:p/
Тут подъехал Павел, Николаяв брат. Ето зверь, а не человек. Жена у него синьцзянка, когда она за него вышла, он запретил вконес ей, чтобы она зналась со своим родством. Бедная женчина сколь пережила от етого идивота! Очень гордый, я не я, сидит и злорадно рассказывает: o:p/
— Да мы етих бродяжек прямо в моленне мокрыми верёвками пороли, аж кровь с сала! — И смотрит прямо мне в глаза. o:p/
Думаю: проклятый ты Диоклитиян-мучитель, недаром у вас и получился раскол! Ето произошло в восьмидесятых годах: беззащитных людей избивали мокрыми верёвками, дошло до того, что получился раскол, третья часть старообрядцев ушло в Белокрыническую иерархию. И по всей информации, Коля и Паша были первыми мучителями, ето страшные диктаторы. o:p/
На днях приходит Павел, я сети насаживал. Он ни здорово ни насрать, а сразу с первых слов: o:p/
— Знашь что, я пришёл лично к тебе, ты масон, шпион и предатель, опростай деревню! Нет — меры примем. — Повернул и ушёл. o:p/
Я в шоке, не знаю, что со мной делалось: белел ли я, краснел или чернел — не знаю. Но пришёл домой весь в слезах, Марфа, дети: «Что с тобой?». Я рассказал, Марфа в слёзы. На другой день я в город, и четыре дня прогулял у Димитрия-хохла, фотографа, тестява друга, он овдовел и очень пил. Приезжаю домой, Марфа: o:p/
— Что с тобой? o:p/
Я заплакал: o:p/
— Сердце не выносит, испоганился и четыре дня гулял. o:p/
Тесть поехал в город, узнал, что я гулял, не пришёл ко мне поговорить, он знал, что происходит, но пошёл к Николаю рассказал, а тому то и надо: как бы зацепиться. o:p/
o:p /o:p
Подходит Пасха, тесть просится на рыбалку, ему надо было деняг. Поехали. Наша лодка, сетки, лисензия, я, Андриян, тесть и Тимофейкя. Поймали хорошо, тесть поехал сдал; мы рыбачили, на другой день поймали мало, сдали, стали деньги делить. Тесть говорит: o:p/
— У нас два рыбака и машина, нам за ето два пая, вам один. o:p/
Думаю: «Хорошо, буду знать, с кем имею дело». Он довольный, ишо приговаривается: o:p/
— Да, хорошо заработали, ишо бы надо съездить. o:p/
Говорю: o:p/
— Да, обязательно, — а на уме: — Хватит. o:p/
На рыбалке ждал, чтобы тесть начал разговор: что случается в деревне, он обязан как наставник. Но ето не произошло. Значит, лицемер, вот почему в старой деревне все его ненавидят. o:p/
К самой Пасхе приезжает к нам в гости тятя и сестра Степанида, узнали таки новости, удивились, тятя говорит: o:p/
— Простись, нехорошо жить во вражде. o:p/
— Тятя, хорошо, что ты здесь, сам всё увидишь. o:p/
На Пасху Христову вечером пришли молиться, отмолились вечерню, я вышел на круг <![if !supportFootnotes]>[52]<![endif]> и говорю: o:p/
— Николай, я хочу с тобой проститься. o:p/
— Како с тобой прошшение, тебя не прошшать надо, а гнать! Ты жид, масонин, предатель, уходи отсуда! o:p/
Тесть, Александра: o:p/
— Николай, так нельзя, такой праздник! o:p/
— Никакого! Пускай уматыват! — Кланяюсь ему в ноги, кричит: — Уходи, предатель! o:p/
— Николай, ради Бога, давай простимся. o:p/
— Сказал, уходи — и уходи, и опростай нашу деревню! o:p/
— Николай, прости меня Христа ради, а тебя Бог простит. — И вышел и ушёл. o:p/
Тогда тятя понял, в чём дело: o:p/
— Да, ужасно. o:p/
Но ето для нас была не Пасха, а горя. o:p/
o:p /o:p
После Пасхи сестра просит: o:p/