o:p /o:p
<![if !supportFootnotes]>[63]<![endif]> Обняла.
o:p /o:p
<![if !supportFootnotes]>[64]<![endif]> Воротят нос.
o:p /o:p
Забайкалье. Из книги «Анафоры»
Улзытуев Амарсана Дондокович родился в 1963 году в городе Улан-Удэ. Окончил Литературный институт имени Горького. Публиковался в журналах «Арион», «Дружба народов», «Юность», «Байкал» и др. Автор поэтических сборников «Утро навсегда» (2002) и «Сверхновый» (2009; послесловие Александра Еременко). Живет в Улан-Удэ и в Москве. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
АНАФОРА (греч. anafora — возвращение, единоначатие, скреп…) o:p/
o:p/
Википедия o:p/
o:p /o:p
Сначала зададимся простым вопросом. Итак, что есть поэзия: таинство сотворения смысла («мы — смысловики», Мандельштам) или одно из искусств, подражающих природе, вроде музыки или живописи, — плюс упражнения с конечной рифмой? Как известно, конечная, заднестрочная рифма была, в свое время, перенята у арабов, через арабскую Испанию — трубадурами, усвоившими изощренную рифмовку арабской системы стихосложения. Можно предположить, что то ли в силу своей «всемирной отзывчивости», а скорее, удовлетворяя эстетическим потребностям салонной публики, русская поэтика ее позаимствовала, и в результате переноса европейского стиха на русскую почву, после двух веков русской поэзии, — выплеснула с водой и младенца. Речь здесь идет о существовавшей параллельно, еще до эпохи культуртрегерства, до наших классиков-«мичуринцев» — прикладной поэзии, то есть о волшебной традиции заговоров и заклинаний, былин и плачей, гимнов и призываний. О традиции, собственно и создавшей саму русскую поэзию. o:p/
Пушкин по этому поводу как-то обмолвился: «Много говорили о настоящем русском стихе. А. Х. Востоков определил его с большою ученостию <и> сметливостию. Вероятно, будущий наш эпический поэт изберет его и сделает народным». И в той же статье, словно предчувствуя тупиковость предпринимаемых усилий, Пушкин писал: «Обращаюсь к русскому стихосложению. Думаю, что со временем мы обратимся к белому стиху. Рифм в русском языке слишком мало. Одна вызывает другую. Пламень неминуемо тащит за собою камень. Из-за чувства выглядывает непременно искусство…». o:p/
Итак, чтобы белый стих не превратился в аморфное образование типа западного верлибра с его, как говаривал Бродский, «недомоганием формы», я и применяю в своих поэтических опытах анафору и переднюю рифму как систему. Ранее использовавшиеся лишь окказионально в русской поэзии, они образуют новую форму поэтического большого стиля. Возможно, когда-нибудь эта форма придет на смену конечной рифме. Поскольку анафора — это выражение торжества бесконечного сознания над конечным, «смертным», над потребительским императивом, — постольку конечная рифма ради акустики, ради игры созвучий («…побрякушек ларь / И весь их пустозвон фальшивый» по слову Верлена), зачастую низводит, по моему мнению, идею стиха до смыслового эрзаца. То есть искусственно «доpащивает» эмоцию или мысль, а стихотворца превращает в «наперсточника». Да азиаты мы, да скифы мы, — и не только потому, что это сказал великий, а потому, что тысячелетиями существования мы обязаны гортанным песням наших, в том числе и протомонгольских предков, — певших зачины своих сказов и улигеров анафорой и передней рифмой. И как обычно — на полмира. o:p/
o:p/
(из авторского манифеста Амарсаны Улзытуева «К вопросу о конечном и бесконечном в русской поэзии») o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
o:p /o:p
Шэнэхэнские буряты o:p/
o:p /o:p
Из-за горьких гор, из-за дальних дол, из Китая, o:p/
Истории из-под полы, тайников, сезамов, o:p/
Словно нежданно-негаданно золотые запасы нашлись Колчака, o:p/
Слов забытых носители и баснословной культуры. o:p/
o:p/
Коллективизацией нетронутые, как Лыковы, заповедные, o:p/
Иллюстрацией из бурятских народных сказок, o:p/
Косоворотки-халаты, шелковые кушаки, o:p/
Конусы островерхих шапок с алыми бунчуками, o:p/
o:p/
А коновязи у них, будто высокие горы, o:p/
А копыта коней широкие, как лопаты, o:p/
Слепят улыбками из малахитовой шкатулки генома, o:p/
Говорят по-нашему, а кажется, что поют. o:p/
o:p/
Дореволюционные, довоенные, дорогие, o:p/
До седьмого выбитого колена помнящие родство, o:p/