Вадик еще постоял немного. Внешне он выглядел веселым, глаза же были отрешенными. o:p/
— Приходил отец к тебе? Ты же его так ждал? — спросил я его. o:p/
— Не было пока. Не приходил. Обиделся он серьезно. Все из-за дома в деревне. Я продал его, а деньги ему не все отдал. Нет, наверное, все-таки кто-то с улицы заходит курить в подъезд. Если отец придет, куда окурки бросать будем? o:p/
На лестничной площадке сновали какие-то незнакомые люди, какие бывают тогда, когда умирает человек. Человек живет, его мало кто окружает, а вот когда умирает — всем до него есть дело. В комнате Вадика было очень грязно. Так грязно, что я даже удивился, потому что не знал, что так грязно могут жить люди. Участковый сидел на повернутом к себе спинкой стуле. Он был страшно расстроен. o:p/
Я постучал ему по плечу. Он как будто отошел от какого-то тягостного ему оцепенения, посмотрел на меня, словно только что проснулся. o:p/
— Я сосед, — сказал я. — Вы ко мне заходили, просили понятым быть. o:p/
— Уже все, ничего не нужно. Знали его? o:p/
— Да, часто курили на лестнице, а сегодня он заходил за солью. o:p/
— За солью, зачем ему соль? o:p/
— Яичницу хотел пожарить. Еще он отца ждал. o:p/
— Отца? o:p/
— Они поругались, и он ждал, что отец придет. o:p/
Я еще постоял около участкового. В комнату заглядывали соседи сверху, здоровались со мной и всем своим видом показывали, что они здорово переживают за Вадика, хотя его и не знали особо. o:p/
Август подходил к концу. Становилось прохладно. В это время часто захватываешь с собой какую-нибудь кофту. Я чувствовал, что понимаю Вадика. Понимаю в том, что ему нужна была поддержка отца. Мне тоже всегда нужна была поддержка отца. o:p/
Отец мой работал таксистом и часто играл в карты. Выигрывал, проигрывал и никогда не расстраивался, что проиграл. Помню, я был на заднем сиденье и к нам села женщина на переднее сиденье. Я не видел ее лица, только что-то резкое, ароматическое вдруг наполнило салон. Вытеснило запах бензина и табака. Так бывало дома, перед праздником, — мать наполняла комнату радостью и духами. Коленка женщины обнажилась, и отец обернулся на нее, осклабился. Она сказала, что едет из Москвы. Отец ответил ей: «Хорошо, что такие красивые женщины возвращаются из Москвы». Женщина спросила, можно ли закурить. o:p/
— Валяй, — ответил отец. o:p/
— А как же мальчишка? o:p/
— Ничего, он привыкший. o:p/
Они разговаривали о погоде, о дороге. o:p/
— А чего муж-то не встречает? — спросил ее отец. o:p/
— У меня нет мужа. o:p/
Отец заелозил на сиденье. Посмотрел на ее коленку. o:p/
— Может, тогда, это, встретимся, посидим. Я место хорошее знаю. o:p/
Женщина покосилась на меня. o:p/
— Нормально. Он привыкший, — сказал отец, — мужика из него делаю. Матери у нас нет. o:p/
Отец наврал. Я хотел сказать, что у нас есть мама. Что она дома, и завтра, в воскресение утром она будет обязательно печь блины. o:p/
Он довез ее до дома, понес ее сумки. Темнело. Я сидел в машине долго и уснул. Отец вернулся довольный, от него пахло духами женщины. o:p/
— Чего так долго, пап? o:p/
— Сумки были тяжелые, — сказал он, — дома молчи. Ты ничего не видел.
Я любил мать. Сильно, так, что мне хотелось уткнуться в ее веснушчатую руку и сидеть молча и вдыхать запах кожи. Они познакомились еще до армии, и она ждала его. А потом, когда его посадили за угон, она тоже его ждала. o:p/
o:p /o:p
2 o:p/
o:p /o:p
Месяц назад я избил одного мужчину на нашем озере. Я прозвал его жук-плавун, потому что он ходил в смешных плавках. o:p/
Я сидел и ждал свою знакомую. Она должна была привести подругу, чтобы познакомить ее с моим другом. Такое небольшое, безобидное сводничество. Мой друг Диня ждал меня уже на озере. Когда я пришел, то сразу же окунулся в воду, потом крутил подъем-переворот на турнике. Внизу стоял и смотрел на меня какой-то тип в узких плавках. Я и прозвал его жук-плавун. o:p/
Сижу на турнике, наверху. o:p/
— Вы долго? — спрашивает он меня. o:p/
— Долго. o:p/
— Я бы тоже хотел. o:p/
А мне этот урод не нравится, и плавки его, и то, что он демонстрирует свое добро. o:p/
— Обойдешься, — говорю я ему. И вижу себя как будто со стороны: я — важный такой, сижу на турнике, и кто-то во мне управляет мною. Мне-то наплевать на этого жука-плавуна. Ну, натянул он плавки и натянул, что из этого? Разве мало таких дураков ходит по пляжу, которые демонстрируют. Только отец внутри меня говорит: «Неужели уступишь этому придурку, извращенцу? Если уступишь ему, будешь слабак». o:p/