Зато на волне постсоветских поисков психологической стабильности музыка Свиридова вернулась в программу “Время” и стала символом соединения времен, разъятых 1991 годом. В другом телеконтексте (программа НТВ “Старый телевизор”) карикатура на нее (под возгласы ведущего “Время, назад!” мелодия Свиридова звучит в обращенном движении и в механично-кукольной аранжировке) означает либеральную оценку былого исторического энтузиазма как некоего мусора истории, к которому относиться можно лишь препараторски-равнодушно.
26Bekker P. Organische und mechanische Musik. Berlin und Leipzig, 1928.
27 Всякая неясность в музыке разъясняется повторением, но, как говаривал А. Шёнберг, не таким, как “я — идиот, я — идиот, я — идиот”. Урожай идиотских повторений сегодня можно собрать на поле попсы: “Я морячка, ты моряк, / Я рыбачка, ты рыбак”...
28Сюита “Время, вперед!” сочинена в 1965 году. Первое минималистское произведение — “In C” американца Терри Райли — появилось годом раньше. В нем воплощены — только суше и радикальней — “свиридовские” идеи: скупая фактура, сведенная к равномерной пульсации, плюс долгая и постепенно разворачивающаяся мелодическая линия (в “In C” мелодическую линию заменяет серия кратких попевок, в которой последующая едва отличима от предыдущей, но последняя довольно резко отличается от первой, — этот композиционный принцип можно назвать процессом незаметных изменений). У нас Райли впервые исполнили в середине 1970-х. Свиридов вряд ли знал об опытах минималистов не только в пору работы над музыкой к кинофильму, из которой составлена сюита, но и позже. Во всяком случае, в 1990-е в его разговорах о музыке минималисты не занимали никакого места. Впрочем, даже если бы Георгий Васильевич был знаком с минималистской композицией, вряд ли он опознал бы в ней свои собственные открытия. Тут мы имеем дело с омонимией творческих систем. Минималисты исходили из популярной эзотерики, в частности дзэн-буддистского поклонения недеянию и пустоте. Эклектичный шик восточной медитации в американском (европейском) университете закончился пшиком — инициаторы минимализма к 1980-м растворились в плотной толпе сочинителей кино- и прочей коммерческой музыки, отличающейся от откровенной попсы этноэкзотическими фенечками и вкраплениями медитативных импровизаций. Концептуальный нерв новации в любом случае был утрачен. Что же касается Свиридова, то его минимализм произрастает из совершенно других корней — из самоценности мелодии (что позволяет немелодическому пласту фактуры быть предельно разреженным), а также из звукообраза пространства-времени, который определил своеобразие свиридовского музыкального языка (см. ниже).
29“Небо, видимое очами смертного, представляется огромным блестящим куполом, обнимающим собою и воды, и сушу... По народному воззрению, небо — терем Божий, а звезды — очи взирающих оттуда ангелов” (см.: Афанасьев А. Н. Древо жизни. М., 1983, стр. 52 и след.).
30 В. Н. Топоров пишет о начале и конце пути: “...они скрепляются именно самим путем и являются его функцией, его внутренним смыслом. Через них путь осуществляет свою установку на роль медиатора: он нейтрализует противопоставления этого и того, своего и чужого, внутреннего и внешнего, близкого и далекого, дома и леса, „культурного” и „природного”, видимого и невидимого, сакрального и профанического” (см.: Топоров В. Н. Пространство и текст. — В сб.: “Текст: семантика и структура”. М., 1983, стр. 260).
31 Среди этимологических параллелей русского “свобода” — древнеиндийское sabh a — “собрание”, готтское sibja — “родство”, “родня”; праславянское sveboda и церковнославянское свобъство, собъство — сразу и “личность”, и “свой член рода”.
Евгений Носов