Сегодняшняя “патриотическая мысль” не может противостоять новому, антирусскому “нацизму” уже по одному тому, что, являясь зеркальным его отражением, она совпадает с последним во взглядах на российскую историю, пережившую тоталитарную коммунистическую утопию, как на единый и преемственный поток, хотя оценивается этот поток противоположным образом. “Бывший Советский Союз — наследник тысячелетней истории наднациональной российской государственности”, — с порога объявляет один из авторов “Русского узла” А. Иванов, дословно совпадая с западными обличителями России, видя в советском периоде триумф российского бытия. В унисон с А. Ивановым высказываются и остальные коллеги по “Русскому узлу”, с разной степенью декларативности выражающие ту же убежденность. Так, А. Минаков подлинно “трагическими” называет события, “пережитые за последние несколько лет”, а не за предыдущее семидесятилетие с его террором, ГУЛАГом и коллективизацией. И какую тризну справляют эти любители Родины по ней в годовщины августовского освобождения и провалов путчей!
Источник извращенных, перевернутых представлений у наших патриотов в том, что им ничуть не дорога идея свободы и у них нет отвращения к насилию над человеческой душой, будто они подверглись операции по удалению гипофиза, как в замятинской антиутопии “Мы”. Бог у них не в правде, а в силе.
Подобно всем имперсоналистам-этатистам, нынешние российские патриоты рисуют историческую картину и оценивают события, не принимая во внимание того, что дороже всего на свете, — судьбу человеческой личности. Для них хорошо то, что служит укреплению государства (“Державы”). Из знаменитой двусоставной характеристики России как образа “Империи и Свободы” здесь признается только одна половина. Но Империя без субстанции Свободы теряет свое подлинное величие и становится торжеством голой мощи.
Конкретная история России на патриотических страницах так же искажена, как и на страницах русофобских.
Во время той самой Второй мировой войны, которая служит безотказным алиби для патриотов сталинского режима, время, когда российский народ оказался зажатым между двумя огнедышащими драконами национал- и интернационал-социализма, “коричневым” и “красным”, свободный мир Запада, который Мяло расписывает как клубок дьявольских интриг, оставался единственной надеждой человеческой личности на Востоке Европы. Потсдам и Ялта, где западные лидеры малодушно “сдали” народы Восточной Европы Сталину, для нашего патриотического автора — большое достижение. Что ж, логично, ведь державная масса увеличилась. Так сталинская аннексия восточноевропейских стран вписывается бестрепетной патриотической рукой в органический ход российской истории. Зато “является ли нынешняя Российская Федерация наследницей и преемницей исторической России... которая продолжала существовать в форме СССР”, — это для Мяло “вопрос не праздный”. Ликвидация партократического режима тоталитарной утопии, возврат страны в естественную колею именно “ исторического государства” в противовес утопическому коммунистическому, великое революционное событие августовской контр революции, совершившей обратный по отношению к Октябрю, реверсионный ход, объявляется патриотами “роковым событием” — разрывом исторической преемственности. Что ж, опять логично — с количественно-силовой точки зрения.
Не правда ли поразительно, что люди, претендующие на патриотизм, а следовательно, призванные рассматривать происходящие в России перемены с точки зрения сохранения ее национального лица, этоса и традиций, производят оценки прямо в противовес своим декларациям. Совсем как наш недоброжелатель А. Безансон, они приписывают Октябрьской социалистической революции общие с Россией цели.
По ходу чтения текстов нетрудно заметить, что факты тут отобраны по принципу “выборки из толпы” (в чем так преуспел “верный Руслан” из одноименного романа Г. Владимова), а объяснение их причин принимает форму, соответствующую потребностям коммуно-патриотического мировоззрения. Утрата Крыма Россией и “распад Союза”, заложенные и в ленинско-сталинской национальной политике, и в хрущевском волюнтаризме, на чем стало легко сыграть местным националам, приписаны опять же “проискам Запада” и новому российскому курсу. И так по всем пунктам нашей новейшей российской действительности.