2 Porteous A. Forest folklorе, mythology, and romance. London, “George Allоn, Unwin Ltd”, 1928, p. 290.
3 “Нижегородские марийцы”. Сост. Н. В. Морохин. Йошкар-Ола, Министерство культуры Республики Марий Эл, 1994, стр. 207 — 208.
4 Налимов В. П. Священные рощи удмуртов и мари. — В сб.: “Этико-эстетический подход в охране дикой природы и заповедном деле”. Изд. второе, дополненное. Киев, КЭКЦ, 1999, стр. 99 — 100.
5 Snyder G. Good, wild, sacred. Madley, “Fivе Seasons Press”, 1984, p. 14 — 15.
3 “Нижегородские марийцы”. Сост. Н. В. Морохин. Йошкар-Ола, Министерство культуры Республики Марий Эл, 1994, стр. 207 — 208.
4 Налимов В. П. Священные рощи удмуртов и мари. — В сб.: “Этико-эстетический подход в охране дикой природы и заповедном деле”. Изд. второе, дополненное. Киев, КЭКЦ, 1999, стр. 99 — 100.
5 Snyder G. Good, wild, sacred. Madley, “Fivе Seasons Press”, 1984, p. 14 — 15.
10 Щербина Н. Ф. Избранные произведения. Л., “Советский писатель”, 1970, стр. 154.
11 Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. Церковь и проблемы экологии. — “Гуманитарный экологический журнал”, т. 3, вып. 2, 2001, стр. 51.
12 Hughes D. Francis of Assisi and the diversity of creation. — “Ervironmental ethics”, 1996, p. 311 — 320.
13 Штильмарк Ф. Р. Таинство заповедания. — “Гуманитарный экологический журнал”, т. 1, вып. 1, 1999, стр. 38.
14 Грэбер Л. Дикая природа как священное пространство, стр. 41.
15 Там же, стр. 29.
16 Борейко В. Е. Постижение экологической теологии, стр. 60.
17 Борейко В. Е. Постижение экологической теологии, стр. 62.
20 Нэш Р. Права природы. История экологической этики. Киев, КЭКЦ, 2001, стр. 127.
21 Стоун К. Должны ли деревья иметь права? — “Гуманитарный экологический журнал”, т. 3, вып. 1, 2001, стр. 58.
22 Hargrove E. Foundations of environmental ethics. New Jersey, “Prentice Hall”, 1988, p. 229.
23 Там же.
24 Там же.
25 Bradi E. Don’t eat the daisies: disinterestedness and the situated aesthetic. — “Environmental values”, v.7, № 1, 1998, p. 97 — 114.
26 Лосский Н. О. Мир как осуществление красоты. Основы эстетики. М., “Прогресс-Традиция”, 1998, стр. 239 — 240.
25 Bradi E. Don’t eat the daisies: disinterestedness and the situated aesthetic. — “Environmental values”, v.7, № 1, 1998, p. 97 — 114.
26 Лосский Н. О. Мир как осуществление красоты. Основы эстетики. М., “Прогресс-Традиция”, 1998, стр. 239 — 240.
28 Rudolf Otto. The idea of the holy. Oxford and New Jork, “Oxford University Press”, 1950, p. 215.
29 Грэбер Л. Дикая природа как священное пространство, стр. 56.
30 Грищенко В. Н. Экологическая этика и заповедное дело. — “Заповiдна справа в Украiнi”, т. 7, вып. 1, 2001, стр. 3.
Поэтическая непреложность
Найман Анатолий Генрихович родился в 1936 году в Ленинграде. Поэт, прозаик, драматург, эссеист. Живет в Москве.
Расхожий смысл слов “поэтическая свобода” подразумевает исключительно выход за рамки, произвол, насколько возможно полную отвязанность. Между тем простой записью строк на пергаменте, камне или бумаге фиксируется ее сущность такая же объективная, как математическое уравнение. Для поэта а-плюс-б в кубе не абстракция, а реальный куб с ребром, сложенным из двух пядей, которые прополз червь, или двух верст, которые пробежал волк. Славянский алфавит — сравнительно поздний и как всякий вторичный оторван от непосредственного значения букв, передающего их связь с вещью-источником. Алфавиты более древние эту связь не только сохраняли, но, можно сказать, именно ею и занимались, предлагая себя в качестве календарей, энциклопедических синопсисов, путеводителей по ритуалам. О так называемых древесных алфавитах, валлийских и ирландских, в которых буква соответствует названию того или иного дерева или кустарника, о их роли в возникновении и бытовании поэзии как нельзя убедительнее и вдохновеннее написал Роберт Грейвз в “Белой богине”. Но оттого, что в славянском, и тем более в русском, “а” забыло своих греческих родителей, а греческие — финикийских и не значит ничего, кроме междометия и союза, не следует, что писать сейчас стихи можно как угодно.
У нас нет вещественного алфавита, но есть букварь, и в нем “а” — это акация, “б” — береза, если не бузина, “в” — верба, “г” — “глаголь”, виселица, срубленная из подручного дерева, да хоть бы из граба, “д” — дуб, если не вообще древесина, “е” — ель и так далее. Желание представить себе эти буквы таким образом — сильнее просто эстетического. Оно заложено в нас подсознательно, а с другой стороны, само начертание азбуки для непредвзятого взгляда, не что иное, как картинка веточек, сучков, стебельков. “Кто: Куст. Что: Куст. В нем больше нет корней. В нем сами буквы — больше слова, шире. „К” с веткой схоже, „У” — еще сильней. Лишь „С” и „Т” — в другом каком-то мире”, — как предлагает это видеть Бродский в своей юношеской поэме. Речь идет не собственно о прямом сходстве: сходство просто указывает на знак, переданный буквам как физической, так и сакральной природой растений. При этом “мировое древо”, “древо жизни”, “древо познания добра и зла”, “майское” и подобные (лишь в исключительных случаях реализующиеся в конкретный Мамврийский дуб или в тот единый ствол, составленный сросшимися кипарисом, певгом и кедром, который пошел на крест для распятия Иисуса) — не в счет, это только культурные метафоры высших символов.