“Составляя эту книгу, я испытывал странное чувство смеха, горечи, душевного опустошения и ощущения собственного ничтожества, — пишет Дмитрий Галковский. — <...> Я вдруг впервые ощутил тот слепящий ветер, который дул отцу в глаза всю жизнь и во многом и свел его в могилу. Ошибка отца, человека внутренне серьезного и наивного, заключалась в том, что он попытался построить свою жизнь из ничего, из ветра, и пустил на ветер то немногое, что у него еще оставалось после 30-х и 40-х. Слабый, отзывчивый человек, он так до конца и не стал взрослым, ответил на жизненный вызов, по-детски закрыв глаза, и свалился в придорожную канаву, разбив себе череп о кстати подвернувшийся булыжник”. Уже в позднесоветское время мой отец (1908 года рождения, обморозивший ноги на финской войне) получил от довоенного еще друга-литератора примечательное поздравление к 7 ноября (привожу по памяти): поздравляю тебя, Виталий, с Октябрьской годовщиной, мы к этому не имели прямого отношения, но это и наш праздник, мы отдали для него все: наше здоровье, нашу свободу, наше счастье; что в итоге получилось, судить не нам, но мир, кажется, потрясли... ( Мой отец умер от рака в начале 1991 года, так и не узнав, что Советского Союза больше не будет.)
Кто-то где-то (просто не помню, кто и где) удивленно заметил, что, оказывается, исторической “почвой” может стать что угодно, даже то, что, казалось бы, никак для этого не подходит.
Песок. Ветер в глаза.
Этот период советский, “что модно ругать
Нынче, охаивать либо высмеивать”, в моду
Лет через семьдесят, может быть, семьдесят пять
С треском войдет: было славно и страшно; свободу
Лучше любить в перспективе: так, скажем, весна
В стуже январской особенно влажной и пестрой
Кажется; жизнь, просто жизнь, безнадежно пресна;
Будет цениться все, что ее делало острой.
(А. Кушнер)
Кто доживет, узнает.
Андрей ВАСИЛЕВСКИЙ.
1 Случайно попавшийся мне в момент написания этого текста пример полемики вокруг Галковского и поэзии советской. Цитирую — из сетевого журнала “Русскiй Удодъ” <http://udod.traditio.ru:8100/nri.htm> : “<...> При видимом сходстве фундаментально антисоветских позиций „РУ” и Д. Е. Галковского есть один пункт, где они принципиально расходятся. Имею в виду датируемую 1992 годом статью С. Кизюкова „Поэзия советская” („РУ”, 2001, № 11, февраль), где он прямо полемизирует с выступлением Галковского в „Новом мире” (1992, № 5. — А. В. ) . <...> Со своей стороны Галковский Д. Е. у себя на сайте периодически вывешивает среднеидиотические советские стишки <...> Так вот, Галковский доказывает личностную неполноценность советского человека и бессмысленность советского опыта (тотальная идиотия совка, замечательно отражающаяся в его „поэзии”). Коротко говоря, СССР — прореха Русской истории, эпоха „поражения интеллектуального и духовного центра нации”. Кизюков высказывает точку зрения чуть ли не строго обратную: „...советская поэзия в чистом ее виде, возникшая внутри этой империи и жившая собственной, ни на что не похожей жизнью, охватывает период примерно в тридцать лет: с конца 50-х до конца 80-х годов. И это крайне сложное явление, которое сравнимо только с серебряным веком русской поэзии”, „советская поэзия была одним из величайших явлений культуры 20 века”. И несмотря на весьма и весьма скептическое отношение к советскому образу жизни (а то и прямо враждебное), тов. Кизюков дерзко заявляет буквально следующее: „Советский поэт — как правило, очень широко мыслящий и глубоко чувствующий человек, даже если он окончательная сволочь и гад”...” Ну и так далее.