Выбрать главу

2 Добавим, что практически через всю переписку Рильке и Бенуа своеобразным контрапунктом проходят просьбы немецкого поэта пересылать ему свежие номера “Мира искусства” и ответные реплики Бенуа вроде следующей: “Я уже неоднократно просил редакцию „Мира искусства” выслать Вам журнал и каждый раз получал на то согласие г. Дягилева, но почему-то Вам все еще его не посылают. Как только буду в Петербурге — непременно распоряжусь, чтобы наконец это сделали”.

3“Здесь Горький. Я не принадлежу к его поклонникам... Но будь он русским человеком, мне хотелось бы его как-нибудь повидать; потому что я испытываю жажду, голод, словом, тоску по русским людям. Но Бог знает, кто он, Горкый; он живет богачом, капиталистом, социялистом, великим художником — но есть ли он русскый человек?” (последнее предложение написано Рильке по-русски).

КНИЖНАЯ ПОЛКА ДМИТРИЯ ДМИТРИЕВА

Книги, представленные на полке, разнятся по жанру и по мотивам написания; среди них есть блестящие, есть средние, есть не слишком удачные; но все они так или иначе пополняют наш багаж знаний о тех страницах отечественной истории, которые сначала замалчивали, затем раздували, а в наши дни опутывают безразличием: мол, что об этом говорить, и так все ясно...

+10

Полный сборник платформ всех русских политических партий. С приложением высочайшего Манифеста 17 октября 1905 г. и всеподданнейшего доклада графа Витте. М., Государственная публичная историческая библиотека России, 2001, 132 стр.

“Царь испугался — издал манифест: мертвым — свободу, живых — под арест!” Частушка-песенка, придуманная по горячим следам, при советской власти подменила собой истинное значение этого исторического документа. В октябрятско-пионерские времена я был абсолютно уверен, что основным итогом царского манифеста стало убийство обломком трубы товарища Баумана. На самом деле манифест имел куда более серьезные последствия. Когда верхи не могут, то низы уже не хотят подчиняться, а отвечают “Финансовым манифестом” — обращением революционных политических партий и массовых организаций (РСДРП, Петербургский Совет рабочих депутатов, Крестьянский союз, партия эсеров, Польская социалистическая партия) к населению России с призывом ускорить финансовый крах царизма (не платить налоги, забирать вклады из банков). Плотину прорвало, и уже в декабре Москва была охвачена вооруженным восстанием...

Это не помешало в 1906-м издать манифест именно в таком виде, в каком он был ныне выпущен Исторической библиотекой: вкупе с докладом Витте и с программами шестнадцати крупнейших политических партий.

Наибольший объем в книге занимают программы объединений, не сыгравших какой-либо заметной роли в истории России, как, например, Партии свободомыслящих, подумавшей даже о “культурно-школьной программе”, и Партии правового порядка, предложившей фамилии и адреса представителей своих комитетов, включая своего лидера — Василия Петровича фон Эгерта, о котором вспомнила вдруг недавно газета “Дуэль”: “Мы перепечатываем брошюру неизвестного нам В. П. Эгер­та, современника и очевидца начала войны международного еврейства против России”. И как тут не подумать о повторении истории — я имею в виду эпоху поздней перестройки, когда букетом расцветало партийное строительство. Многие из нас уже по прошествии десяти лет забыли о РНФ (Российском народном фронте), КАС (Конфедерации анархо-синдикалистов), ДПР (Демократической партии России — травкинской), ОФТ (Объединенном фронте трудящихся). Имелась у большинства партий и своя идея фикс — отмена пресловутой 6-й статьи Конституции СССР о руководящей роли КПСС, пророчески предсказанной в этом сборнике.

Поясняю. В 1906-м сборник составили так, что аккурат за кратким историче­ским манифестом императора и развернутым докладом Витте поместили программу Российской социал-демократической рабочей партии, фракция которой будет править Россией более семидесяти лет.

Влас Дорошевич. “ГУЛАГ” царской России. М., “ЭКСМО-Пресс”, 2001, 507 стр.

Молодой, но уже достаточно известный журналист Влас Михайлович Дорошевич побывал на Сахалине в 1897 году. Бессрочный каторжанин Федотов в своем письме Дорошевичу выражал надежду, что его приезд на Сахалин принесет такую же пользу, как и посещение “господина доктора Чехова”.