Так ли закономерны арест и последующая гибель Святополк-Мирского? Его curriculum vitae был более чем достаточен для немедленного ареста по прибытии в СССР и последующего расстрела. Мирского же долго держали на свободе, несмотря на тотальную подозрительность 30-х. Иван Гронский, главный редактор “Известий” и “Нового мира”, писал по поводу князя: “Чем больше он пил, тем делался осторожнее... узнаешь работу разведки — “Интеллидженс сервис”. Я сказал о своих сомнениях Ягоде и попросил его заняться Мирским — подозрительный тип!” Не менее любопытен и ответ наркома: “Ты всех подозреваешь!” Как тут не предположить работу героя на НКВД? Это объяснило бы многие шаги Святополк-Мирского, в том числе его неожиданную для белоэмигранта статью “Почему я стал марксистом?”. Но история пока не дает ответа на этот вопрос.
Вообще, книга Бирюкова насыщена загадками и тайнами. Так, судьбы многих героев будущей трилогии, как заявлено автором, переплетутся с судьбой Эдуарда Багрицкого. В первой книге поэт предстает восхищающимся кавалерийскими навыками белого офицера Святополк-Мирского, которые тот демонстрирует, сидя на табурете с шашкой наголо в квартире красноармейца Багрицкого. Багрицкий должен появиться во второй книге в связи с делом пяти московских литераторов — Нарбута, Зенкевича, Штеймана-Карабана, Поступальского и Навроцкого, и в третьей — о деле студентов Литинститута (Валентин Португалов и др.). Все эти люди так или иначе были связаны с Багрицким.
Для меня мир всегда был прозрачней воды.
Шарлатаны — я думал — ломают комедию.
Но вчера допотопного страха следы,
словно язвы, в душе моей вскрыл этот медиум.
(Владимир Нарбут, “Сеанс”)
Стихотворение Нарбута написано по иному поводу, но, на мой взгляд, оно подходит к нашей теме...
Николай Куприянов. ГУЛАГ-2СН. СПб., 2001, 680 стр.
Название книги кавторанга Н. Куприянова расшифровывается как “ГУЛАГ второй, Совершено Неизвестный”. Речь в ней идет о советской репрессивной психиатрии.
Книгу предваряет предисловие покойного Анатолия Собчака, читавшего только первую часть, а выход в свет полного варианта ознаменовался пышной презентацией в Санкт-Петербурге с участием верхушки движения “Единство”. Серьезность темы, которую затронул Куприянов, того заслуживает.
Только в 1988 году, после перевода в ведение Минздрава из системы МВД шестнадцати больниц и ликвидации восьми, было снято с учета 800 тысяч пациентов. Никто сейчас не может сказать, сколько из них было психически здоровыми. Особенно практиковались дела по фабрикации психической ненормальности в Советской Армии. В конце книги, можно сказать, в виде приложения приведена история прапорщика Чеснокова, попытавшегося помешать преступной сделке, совершенной военными психиатрами, и оказавшегося на принудительном лечении. И такие случаи были отнюдь не единичными.
“ГУЛАГ-2СН” — беллетристическое произведение. Это история честного и принципиального офицера-политработника, секретаря партийной организации ВМБ, вставшего на пути “дядей в больших погонах” и вследствие этого прошедшего через горнила репрессивной психиатрии. Олитературенность придает повествованию увлекательность, но несколько мешает ощущению достоверности происходящего. Впрочем, в честности автора сомневаться не приходится.
Alter ego Николая Куприянова кавторанг Николаев предстает человеком с очень непростым характером: фантастически упрямым и неуживчивым, смелым до безрассудства. Так, на собрании политотдела тыла Краснознаменного Северного флота он восклицает: “Беззаконники вы — вот кто!.. Вы нарушаете не только Конституцию, но и Устав партии. Блюстители!” — или бросает в лицо главному кадровику флота, что тот обыкновенный подхалим. Не случайно один из сослуживцев героя утверждает, что Николаев “помешан на законности и справедливости”. И на Николаева ополчается “адмиральско-офицерская мафия”, чтобы убрать его с дороги, нисколько, впрочем, не сомневаясь в его психической нормальности.