В “Уходящей натуре” Смелянский пишет о некоторых спектаклях Художественного театра. Подробнее — про “Так победим!” и “Перламутровую Зинаиду”, между прочим — о “Серебряной свадьбе”. Михаила Рощина, автора “Перламутровой Зинаиды”, называет “советским Тригориным”: “любил писать ночные пейзажи с осколком разбитой бутылки, в которой отражается свет луны”. О самом спектакле — “был скрипучий провал”. “Серебряную свадьбу” автор “рекомендует” словами Олега Борисова — тот вспомнил, как после похожих представлений один великий актер низко кланялся публике и просил прощения.
О “Так победим!” М. Шатрова (“отставного литератора, привыкшего некогда побеждать на ленинской ниве”): “Михаил Филиппович был на эпоху старше Михаила Афанасьевича. Поэтому квартирный вопрос он решил до начала работы над пьесой. В обмен на свою кооперативную квартиру у метро „Аэропорт” он получил при помощи МХАТ пятикомнатное жилье в „доме на набережной””.
И еще: “К Ленину во времена создания спектакля „Так победим!” у Ефремова, как и у Шатрова, претензий не было. Идея революции и ее вождь не подвергались ни малейшему сомнению”. А что же он сам? Имел претензии?
После посещения Брежневым спектакля “Так победим!” “что-то сломалось” в Ефремове, “после визита Брежнева продолжать самообман и льстить себе иллюзией некой „борьбы” и противостояния „стене” было невозможно”. А Смелянский? Опять выше? Зачем же тогда не раз и не два, сначала — в горьковском ТЮЗе, потом — в Театре Советской Армии, подавал заявление в партию? И вступил он в КПСС — выходит, долгожданно — в “беспросветно тухлое время”, когда в партию по идейным соображениям уже (и еще) не вступали... Ничего не написано об этом в “Уходящей натуре”.
“Сотня страниц голой публицистики”, “чудовищный по объему массив документально-публицистического текста”. Справедливо, если только не знать реальной истории отношений Смелянского и Шатрова, например, и того, как многим обязан Анатолий Миронович Михаилу Филипповичу, который в те и последующие годы тянул Смелянского за собой.
А вот разговор Ефремова с Горбачевым в 1985-м: на лбу Ефремова выступила испарина, и, “обнаружив эту испарину, я вопросительно взглянул на Ефремова, а он ответил на мое удивление чеховской фразой, как никогда уместной: „Трудно выдавливать из себя раба””. Не верю в “вопросительный взгляд” и с отвращением отношусь к высокомерному “как никогда уместной”.
Кстати, возьмите двухтомник, вышедший к столетию Художественного театра и отредактированный Анатолием Смелянским. Про “Так победим!”, про “Серебряную свадьбу”, про “Перламутровую Зинаиду” там написано совсем иначе. “Так победим!” и вовсе глядит шедевром. Думается, такая высокая оценка имела основание. Игра Калягина была событием общественной и театральной жизни. Это была выдающаяся роль очень большого актера. Монологи Ленина из пьесы Михаила Шатрова звучали откровением для очень многих. А для других было важно, что это, известное им прежде, доносится теперь со сцены... Так что сегодняшняя переоценка выглядит еще и как совершенно неисторичный подход ученого-театроведа.
Короче, автор не пишет о том, что два или три года назад совершенно иначе оценивал те же спектакли — в разной степени, но всегда с положительным знаком. Ни слова о том, когда, где, почему, при каких обстоятельствах случилась переоценка ценностей, почему так резко он разошелся с собой прежним... Но такого рода автокомментарий был бы возможен только в случае прежнего самообмана и последующего прозрения. Отсутствие комментария, увы, исключает самообман. Повторюсь: пока я читал эту книгу, меня неотступно преследовал вопрос: а где же был автор? Тем более, что взгляд постороннего ему не слишком удается: все время приходится упоминать, где останавливался в разъездах, куда приходилось ходить по вызову, какие “выпадали” льготы...
Похоже на взгляд эмигранта, которому срочно и во что бы то ни стало нужно заверить новое окружение: я, конечно, там был, мед-пиво пил, но не был “с ними”, не был своим среди “них”. Моя сегодняшняя “правда”, мои нынешние оценки — тому порукой и подтверждение!
Глава о Ефремове вызвала наибольшие споры еще до выхода книги. Выше я пытался показать, что претензий хватает и без нее. И все-таки нескольких слов — в дополнение к уже сказанному — она заслуживает.
“Когда разгуляется...” называет главу о Ефремове Смелянский и тут же предусмотрительно закавычивает эти два слова. Ссылается на Пастернака. Умело цитирует!