Ср.: “Действительная заслуга Сталина была в том, что за первый год войны он создал практически из ничего новую армию, новую военную промышленность взамен практически полностью утраченной — СССР вышел из войны совсем не той страной, какой в нее вступил”, — пишет Егор Холмогоров (“Спецназ России”. Газета Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора “Альфа”. 2002, № 2 <http://www.specnaz.ru:8101> ).
Капитолина Кокшенева. “Элите захотелось портвеша”. — “Литературная газета”, № 11, 20 — 26 марта.
“Для либерала „других” попросту нет. <...> Сознательное избегание диалога (то есть использование замалчивания как самого распространенного приема нынешних пиаровских технологий) — это была всем очевидная либеральная установка минувших лет”.
Максим Кронгауз. О высоком и вечном, низком и сиюминутном. — “Русский Журнал” <http://www.russ.ru/ist_sovr/sumerki>
“Школа и должна отставать от жизни. Она должна быть консервативнее жизни, особенно такой стремительной, как сейчас. Иначе порвется связь между жизнью и культурой и между поколениями, что, впрочем, сейчас отчасти и происходит. Кроме того, надо помнить, что актуальным знанием дети и взрослые овладевают не только и не столько в школе. Оно приходит из разговоров с друзьями и родственниками, из телевизора, из газет. <...> Вечное же существует постоянным фоном, оно есть, но про него почти не говорят”. См. также: Максим Кронгауз , “А был ли кризис?” — “Новый мир”, 2002, № 4.
Феликс Кузнецов. Неразгаданная тайна “Тихого Дона”. — “Наш современник”, 2002, № 4.
“Если судить по „Журналу регистрации посетителей Сталина в Кремле”, с 1931-го по 1941 год у Сталина было 11 встреч с Шолоховым. В действительности встреч было больше, так как далеко не все встречи — как, например, на даче у Горького — фиксировались в этом журнале...” См. также: Феликс Кузнецов, “Шолохов и „Антишолохов”. Конец литературной мистификации века” — “Наш современник”, 2000, № 5, 6, 7, 11; “Осторожно: профанация!” — “Литературная Россия”, 2001, № 16, 20 апреля <http://www.litrossia.ru>
Игорь Кузьмичев. Стойкость. — “Звезда”, Санкт-Петербург, 2002, № 3.
“Годы спустя Вадим Сергеевич [Шефнер] рассказывал, как, перечитав попавшиеся в госпитальной библиотеке „Войну миров” Уэллса и „На Западном фронте без перемен” Ремарка, обнаружил: окопные ужасы Первой мировой, правдиво описанные Ремарком, трудно сравнить с бедствиями нашей войны — вселенским размахом зла она под стать зловещим миражам Уэллса”.
Сергей Кургинян. “Правда — почти как смерть”. — “Агентство русской информации” (АРИ). Русский национальный ресурс <http://ari.ru>
“Войти в мировое сообщество можно только в том случае, если это сообщество хочет принять тебя туда на какой-то роли. Тогда оно и определит роль. Сейчас эта роль определена прежней формулой: „Хороший русский — это мертвый русский”. <...> Реальность в том, что контекст-то именно такой, ликвидаторский. И рано или поздно это придется признать. И тогда уже не пожимать плечами по поводу патриотической нелепости квазисоветских жестов, а либо участвовать в ликвидаторстве и знать — с кем, как и о чем будешь говорить по ту сторону здешнего земного существования, либо бороться по-настоящему. Настоящая борьба невозможна, пока не посмотришь правде в глаза. А правда ныне — почти как смерть. Она в том, что миру твоя страна не нужна. И самой себе страна тоже нужна лишь очень условно. <...> Правда же состоит в том, что вся реальность, созданная за последние многие годы, весь этот „парад-алле” коттеджей, „мерседесов”, холуев и братков — все это гроб повапленный, а не сила. Все это и есть раскрученный маховик самоликвидации. Все это и есть, по сути, коллективное похоронное бюро, которое даже внешне похоже на агентов, приходящих, дабы пристойно похоронить ваших родственников. <...> Так и скажите себе, что это не новая Россия, а ликвидационное бюро в особо крупном размере”.
Статья публикуется со ссылкой на Агентство Росбалт (5 марта 2002 года).
Михаил Лобанов. На передовой. Опыт духовной автобиографии. — “Наш современник”, 2002, № 2, 3, 4.
“В Союзе писателей России отмечался в феврале 1997 года юбилей Валентина Распутина. Выступления. Тосты. И вдруг объявляют, что получена телеграмма от Солженицына. „Цээрушник!” — вырвалось у меня непроизвольно, даже не под влиянием выпитого, а как бы от естественной реакции на это имя. Показалось мне, что не все слышали (! — А. В. ), — и я крикнул еще раз и еще громче. Сидевший со мной за одним столом Станислав Куняев только улыбнулся своей умной понимающей улыбкой, молчали и другие — за соседними столами — сенаторы, важные чиновники, поглядывая с любопытством на наш стол. Никто не остановил меня. И даже юбиляр, которого мог бы оскорбить этот выкрик, не только не оскорбился, а в своем заключительном слове назвал меня своим в некотором отношении идейным предшественником”.