Александр Кушнер. Заметки на полях. — “Арион”, 2002, № 1.
Я воспринимаю эти заметки (“Баратынский и грамматика”, “Новая рифма”, “Современники” и “Название для книги”) как части будущего сборника, вроде любимого мной “Аполлона в снегу”. В нынешней четверке маленьких эссе одно для меня особенно примечательно. Впрочем, о Чуковском-поэте, его уникальной звукописи, вобравшей в себя, в частности, русскую поэзию XIX века, Кушнер писал еще в “Аполлоне...”. Писал прозой, вкрапляя примеры. Ставя рядом “Вдруг откуда-то летит маленький комарик...” (из “Мухи-Цокотухи”) и эпиграмму Дениса Давыдова на Чаадаева.
Здесь — “Современники” — это маленькая поэма, открывающаяся полушутливым приглашением расслышать эхо ранней стихотворной сказки “Крокодил” (1917) — в поэме Блока “Двенадцать”, — и завершающаяся стихом-вглядыванием в известную фотографию Наппельбаума (“Фотография есть, на которой они вдвоем: / Блок глядит на Чуковского. Что это, бант в петлице?..”).
А посередине — то, о чем в свое время осторожно писали литературоведы (см.: например, Гаспаров Б. М., Паперно И. А. “Крокодил” К. И. Чуковского. К реконструкции ритмико-семантических аллюзий. Тарту, 1975). Кушнер монтирует стихи из двух поэм так убедительно, что поневоле хочется найти (пока их нет) какие-нибудь документальные свидетельства влияния поэзии Чуковского на Блока.
Гуляет ветер. Порхает снег.
Идут двенадцать человек.
Через болота и пески
Идут звериные полки.
И так — на полторы страницы. Это, на мой взгляд, самый чуковский подарок к 120-летию писателя, дня рождения которого, как справедливо написал Дмитрий Быков в “Русском Журнале” (“Быков- quickly : взгляд-33”), “почти никто не заметил”.
Л. С. Леонова. Владимир Иванович Вернадский. (Из серии “Исторические портреты”). — “Вопросы истории”, 2002, № 4.
Ох и метался же В. И. между молотом событий и наковальней впечатлений! Леонова пишет в финале своего очерка: “Желание покинуть СССР охватывало Вернадского, когда он сталкивался с насилием над свободной мыслью, с бюрократизмом: „Вчера чувствовал унижение жить в такой стране, где возможно отрицание свободы мысли. Ярко почувствовал, что помимо всего прочего хочу прожить и кончить жизнь в свободной стране. Я подумал в этой печальной обстановке — надо ехать в США””. Это он фиксирует у себя в дневнике в мае 1944-го. Но потом как будто головой встряхнет и, по Леоновой, заметит “огромные достижения в СССР — рост экономического и культурного потенциала, успехи в развитии науки, вовлечение всех народов многонационального государства в строительство нового общества, независимость великой страны, ее международный авторитет”. И — раз! — напишет, впечатленный, своему сыну в Штаты, что пора бы тому приехать, увидеть “новую Россию”. Все в том же мае 1944-го.
Инна Лиснянская. Вдали от моря. — “Арион”, 2002, № 1.
...Тут-то и слышится времени перегон
В новый потоп на быстром нашем веку.
Глупая мысль приходит к тем, кто умен,
Что же приходит в голову дураку?
Ну для чего мне вообще какой-либо ум,
Если я вижу потопной воды круги?
Под дождевой, почти барабанный шум
Я безусловно встала не с той ноги.
Читая подборки Лиснянской, опубликованные в толстых журналах в этом году, ясно видишь новую книгу, один из лучших ее сборников. См. о ее поэзии статьи Дм. Полищука и В. Цивунина в шестом номере “Нового мира” за этот год.
А. Б. Миндлин. Проекты Объединенного дворянства России по “еврейскому вопросу”. — “Вопросы истории”, 2002, № 4.
“В течение почти всех десяти лет существования Объединенное дворянство в лице его комиссии по еврейскому вопросу, Постоянного совета и съездов уполномоченных дворянских обществ выдвигало антиеврейские законодательные предположения вплоть до полного изгнания евреев из страны. И ни один из десятков высказывавшихся дворян ни разу не поднял свой голос против таких проектов. Более того, любое предложение, возникавшее в Думе, направленное на облегчение участи евреев, дворянская организация встречала в штыки”. К слову, в августе 1915 года шесть думских фракций объединились в Прогрессивный блок, поставивший целью “устранение розни между национальностями и классами”. Дворянин Крупенский по поводу отмены ограничений для евреев высказался так: “Я прирожденный антисемит, но пришел к заключению, что теперь необходимо для блага родины сделать уступки для евреев. Наше государство нуждается в настоящее время в поддержке союзников. Нельзя отрицать, что еврей — большая международная сила и что враждебная политика относительно евреев ослабляет кредит государства”.