После серебряного века: документы и реконструкции. — “Новое литературное обозрение”, № 58 (2002, № 6).
Любопытен “Проект „Акмеизм”” (вступительная статья, подготовка текста и комментарии Н. А. Богомолова), где представляются материалы звукового архива Ю. П. Иваска (1907 — 1968), который в конце 50-х годов начал записывать на аудиопленку воспоминания и свидетельства условных и безусловных участников “движения”. Пока найдены расшифровки бесед, изложения разговоров и письма. Вот — из послания Георгия Адамовича: “Ваш план о собрании парижских поэтов — не понимаю и, признаюсь, не одобряю. Кроме позора и чепухи ничего не выйдет. Все перессорились, все выдохлись или почти — не стоит для этого добиваться магнетофонного [так!] бессмертия. Во всяком случае, я от председательствования отказываюсь. Да и вообще, раз об акмеизме, не лучше ли ограничиться прошлым, историей? <...> Вообще, дорогой друг Юрий Павлович, я несколько опасаюсь Вашего энтузиазма и доверия. Например, — что вы знаете о редакц<ионной> работе в „Аполлоне”? Знаю, что редактора все сотрудники считали дураком. Насчет этого мог бы кое-что рассказать. А Маковский будет врать, что он всем руководил и даже „открыл” Анненского. Одоевцева тоже будет врать: о том, какие тайны ей поверял Гумилев. И так далее... Бог в помощь, но „надежды славы и добра” у меня мало. Не забудьте Артура Лурье: для всего, касающегося Ахматовой, это — лучший источник. И едва ли будет врать. Терапиано об акмеистах не знает ровно ничего. Простите за холодный душ. Но не ждите в Париже откровений...”
Потом Адамович стал все-таки наговаривать . “Г. Иванов жил у своего родственника-генерала, который ложился очень рано. Мы водили на его квартиру солдат и матросов. В передней нарочно выворачивали генеральскую шинель, чтобы видна была малиновая подкладка, — видишь, тут генерал живет. Делалось это во избежание скандалов. Было у меня и с Жоржиком Ивановым. Это он меня соблазнил. Один парень говорил Георгию Иванову: „Лучше бы в бане, ведь заодно и вымоешься”. Потом мы любили повторять: „...заодно и вымоешься”. Есенин любил только женщин. Но одно время он жил с Клюевым, который очень его ревновал...” (главка “Петербургские анекдоты”). Интересный проект.
Семиотика детства. — “Новое литературное обозрение”, № 58 (2002, № 6).
В статье Марии Порядиной “Две вещи несовместные” рассказывается, в частности, об учительницах, посещающих семинары и консультации по книгам и периодике для детей. “Вы бы видели, кто приезжает на эти семинары! „Добровольно”-принужденные тетки, которым в часы работы не нужно ничего, а в часы досуга — ничего, кроме телесериала. Разговариваешь с одной из таких учительниц литературы: „А скажите, какого автора вы в последние годы открыли для себя, для своих учеников?” Долгая пауза, потом осторожный ответ: „Ну, наверно, Айтматову... Мы ее и наизусть учим, на конкурс поэзии...””. У вас еще достает сил изумляться, г-жа Порядина?
И. В. Сталин в работе над “Кратким курсом истории ВКП(б)”. (Выступления Сталина на совещании пропагандистов и руководящих работников по пропаганде Москвы и Ленинграда “по вопросам об изучении истории ВКП(б)”, 27 сентября 1938 года) — “Вопросы истории”, 2002, № 11, 12; 2003, № 3, 4.
“Сталин : <...> Сама история у германцев очень небогата. О чем, собственно говоря, писалось в истории германской социал-демократии? Есть у них несколько пафосных моментов, боролись они там с ... (не слышно) ..., но потом от него избавились и успокоились. Сравните этот материал истории германской социал-демократии с материалом нашей партии: ведь у нас такое богатство, товарищи, что утонуть можно. Значит, материал страшно богатый, очень серьезную историю прошла наша партия, можно сказать, перевернула вверх дном все бытие народа и мышление, перевернула вверх ногами. Думать, что этакий материал, хотя бы в основной части, можно обнять, хотя бы в кратком курсе, — это было бы ошибкой, товарищи. <...> Книга, товарищи, серьезная в том смысле, что она имеет большой уклон в сторону теоретических проблем. Это специально сделано потому, что именно в области теории наши люди отстают. <...> Ежели какой-либо фашист появится, чтобы наши кадры знали, как с ним бороться, а не пугались его, а не ретировались и не преклонялись перед ним, как это произошло со значительной частью троцкистов и бухаринцев, бывших нашими людьми, а потом перешедших на их сторону. И вы не думайте, что все эти кадры, которые помогали троцкистам и бухаринцам, были их кадрами. Среди них были наши люди, которые потом свихнулись и впредь будут продолжать свихаться, если мы этот пробел не заполним теоретической подготовкой наших кадров...”