Среди них был и К. И. Чуковский — один из самых популярных и авторитетных в то время критиков. Как и многие другие современники, Чуковский «открыл» для себя Шмелева тоже после появления в печати «Человека из ресторана».
Переписка Чуковского и Шмелева началась с курьеза: осенью 1911 года кто-то из читателей и почитателей критика прислал ему из Рима коротенькую открытку. Из-за неразборчивой подписи Чуковский ошибочно посчитал адресантом Шмелева и откликнулся небольшим письмом с просьбой прислать ему экземпляр XXXVI сборника «Знание», в котором была опубликована повесть «Человек из ресторана». Критик был в восторге от этого произведения. «Это моя вина — не перед Вами, а перед рус<ским> обществом, что я до сих пор не закричал в нашей „Речи” и в „Совр<еменном> слове”: смотрите, читайте, плачьте по поводу В<ашей> повести. Это мой долг, моя обязанность обрадовать рус<ского> читателя таким прекрасным праздником литературы <...>», — пишет он Шмелеву 21 ноября 1911 года.
Чуковский выполнил свой «долг». Анализируя в начале 1912 года в обширной статье «Русская литература в 1911 году» литературные итоги минувшего года, Чуковский особо выделил шмелевское произведение:
«И случилось так, что именно в этом году бесхитростный, „плоский”, старозаветный реализм неожиданно обнаружил, сколько таится в нем еще нерастраченных сил.
Реалист, „бытовик”, нисколько не декадент и даже не стилизатор, а просто „Иван Шмелев”, обыкновеннейший Иван Шмелев написал, совершенно по-старинному, прекрасную, волнующую повесть, т. е. такую, что всю ночь просидишь над нею, намучаешься и настрадаешься, и покажется, что тебя кто-то за что-то простил, приласкал или ты кого-то простил. Вот такой у этого Шмелева талант! Это талант любви. Он сумел так страстно, так взволнованно и напряженно полюбить тех Бедных Людей, о которых говорит его повесть, — что любовь заменила ему вдохновение. Без нее — рассказ был бы просто „рассказ Горбунова”, просто искусная и мертвая мозаика различных жаргонных лакейских словечек, и в нем я мог бы найти тогда и подражание Достоевскому, и узковатую тенденцию („долой интеллигентов!”), и длинноты, и сентиментальность. Но эта великая душевная сила, которой никак не подделаешь, ни в какую тенденцию не вгонищь, она вся преобразилась в красоту. Рассказ для меня — безукоризнен, я бы в нем не изменил ни черты, даже самые его недостатки кажутся мне достоинствами.
Называется он „Человек из ресторана” и напечатан в сборнике „Знание XXXVI”» («Ежегодник газеты „Речь” на 1912 год». СПб., 1912, стр. 441).
Шмелеву Чуковский как критик был знаком задолго до начала их переписки. Молодой писатель читал его работы, слушал его лекции о Сологубе, о чем он сообщил в своем письме от 25 ноября 1911 года. Высоко ценя талант критика, Шмелев не раз намеревался послать на его строгий суд свои произведения. «Сколько раз приходило желание послать Вам на просмотр работу свою посильную, и каждый раз удерживало чувство не то стыда, не то жути», — признается он в письме от 25 октября 1911 года.
Роль Чуковского в творческой судьбе Шмелева достаточно велика. Критик привлек его к сотрудничеству в газете «Речь». Посылая туда свой рассказ «Черная звезда», Шмелев сообщал ее редактору — издателю И. В. Гессену — 2 декабря 1911 года: «Многоуважаемый господин редактор! Корней Иванович Чуковский сделал мне приятное предложение — написать небольшой рассказ для газ<еты> „Речь” — к Рождеству. С большой готовностью принял я предложение это и посылаю рассказ „Черная звезда”» (РГАЛИ, ф. 1666, оп. 1, ед. хр. 882). На страницах «Речи» помимо «Черной звезды» были опубликованы еще девять рассказов Шмелева: «Патока» (1911), «Тени» («В деревне»), «Ненастье», «Весенний шум» (1912), «По приходу» (1913), «Карусель» (1914), «Про черную жемчужинку», «Лихорадка», «Три часа» (1915). Почти все они были затем включены Шмелевым в восьмитомное собрание его сочинений, выпущенное в 1912 — 1917 годах «Книгоиздательством писателей в Москве».
Чуковский всячески содействовал тому, чтобы произведения писателя были опубликованы в популярном журнале «Нива» и в приложении к нему. В декабре 1916 года Шмелев сообщает сыну в действующую армию: «Вчера звонил Чуковский, просил рассказ для „Нивы”, говорит, что в скором времени издатели выступят с предложением дать мои книги в приложении к „Ниве”» (РГБ, ф. 387, карт. 9, ед. хр. 23). Первая мировая война и последовавшие за тем Февральская и Октябрьская революции помешали осуществлению этого замысла. 25 апреля 1923 года Шмелев писал из Парижа переводчику А. Элиасбергу: «Война и революция многое спутали, напр., усекли издание моих книг, уже было договоренных „Нивой” в приложение к изданию» (Лазарев В. А., Черников А. П. Письма И. С. Шмелева А. С. Элиасбергу. — В сб.: «В поисках истины». М., 1993, стр. 120).