На мысли о несущественности и секса, и сериала как такового наводит простое обстоятельство: обычно художественная продукция такого рода и уровня если и оказывается действительно интересной, то не раньше, чем спустя несколько десятилетий — когда автоматически превращается в памятник времени, в котором важна, неожиданна, полна подтекстов и смысловых отсылок каждая второстепенная деталь — главное, чтобы она была хорошо забытой (так сегодня с интересом смотрятся самые посредственные фильмы советской эпохи). Примерно тогда же она дозревает до того, чтобы превратиться в предмет исследования.
Но “Секс в большом городе” — случай особый. Он удостоился внимания “лучших умов” англоязычного мира, будучи совсем свеженьким (последняя серия вышла пять лет назад). И это при том, что, как признаются во введении к сборнику Джанет МакКейб и Ким Акасс, в 1998-м, когда сериал впервые показал американский канал НВО, его не ругал разве что ленивый, а Шарлотта Рейвен в британской газете “The Guardian” в сердцах обозвала это произведение “бессмысленной грудой мусора”. Однако, пока критики негодовали, “Секс…” “молниеносно стал телевизионным хитом” и вообще “самой рейтинговой комедией на кабельном телевидении”, а за пять отпущенных ему “сезонов” превратился аж “в мировой блокбастер с преданными поклонниками во всем мире”. Да что там! МакКейб и Акасс заявляют еще и не то: “Ни один из сериалов так не повлиял, — пишут они, — на нашу современную культуру”.
Ответ на растерянный возглас “почему?!” напрашивается сам собой: должно быть, задел за живое. Предложил некие ответы на внутренние запросы. Причем интеллектуалам тоже.
Действительно: только посмотрите, что они обсуждают.
“Сексу, сексуальности и отношениям” как таковым посвящен лишь первый раздел сборника. Во втором речь заходи
т уже об “одинокой женщине” и ее “социосексуальных контекстах”. В третьем — о моде и культурных моделях, в четвертом — о “повествовании, жанрах и интертекстуальности”, а в пятом — в связи с таким феноменом нынешней культуры, как “сериалопоклонничество”, — и вовсе о том, “кем бы мы хотели быть”. От секса — все дальше и дальше. Зато к сути дела — все ближе и ближе.
Впрочем, и в первом разделе, который вроде бы “о сексе”, не все так просто.
Уже в открывающей раздел статье Джоанна ди Маттиа, преподаватель “феминистической культурологии” в Университете Монаш (Австралия), анализирует траектории “романтического поиска” одной из героинь того, кого на американский манер она именует “Мистером Идеалом” (“Что плохого в вере? Мистер Биг, Мистер Совершенство и романтический поиск Мистера Идеала в „Сексе в большом городе””). Этот поиск ди Маттиа вообще считает “главной движущей силой повествования” (правда, самый интересный вопрос: откуда вообще взялось представление, согласно которому жить надо не иначе как с воплощением идеала, и с какой стати оно так безусловно подчиняет себе людей, подминая под себя их поступки и в конечном счете судьбы, — остается, увы, без рассмотрения). Речь идет, по сути, о “ролевых моделях”, о необходимости им соответствовать — и неустранимых трудностях этого в условиях, когда “правила поведения в гетеросексуальных отношениях постоянно меняются”. Вплоть до того, что “распределение мужских и женских ролей” оказывается “поставлено под вопрос на фундаментальном уровне”.
“Секс в большом городе” привлек теоретиков, вероятно, прежде всего тем, что он — повествование о сбитости, спутанности ролей. (К слову, спутались они и в головах самих исследователей. Бостонский преподаватель литературы Дэвид Гревен — “Музей противоестествознания: мужчины-фрики в „Сексе в большом городе”” — всерьез подозревает героинь в том, что и сами-то они лишь “временно закрепились в шатком пограничном состоянии между реальными женщинами, которыми они являются, и мужчинами-гомосексуалистами, которых они играют”.) Сбитости вынужденной, невольной: ведь представления об этих ролях у героинь — а пожалуй что и у создателей сериала — остаются до простодушного классическими. “В поисках идеального партнера, — пишет ди Маттиа, — Кэрри проецирует свои фантазии на двух мужчин: Мистера Бига, классического „фаллического” соблазнителя, напоминающего героя „Унесенных ветром” Ретта Батлера, и Эйдана Шоу, сильного и чувственного „спасителя” вроде персонажей современных любовных романов <…>”: этот последний “готов играть роль „спасителя”, следуя сценарию, который ведет к предложению о браке и ответу „Я согласна””.