Тут гость не вытерпел и с горячностью, которой, видимо, заразился от московского друга, вступился за своего нового кумира, в волнении перескакивая с русского на английский и обратно.
- Что? Чацкий не умен, потому что любит глупую женщину! Your Aleksandr Sergeich should talk! Как это будет по-русски? Чья бы свинья мычала! Из жениных пажей!! Смеялся Лидин, их сосед!!! If he is so fucking smart, how come he is so fucking dead?! 1 Помните, в “Prizzi’s Honor”, как это, “Честь Прицци”..?
Но закончить свою мысль, богато уснащенную паремиями, ему не довелось. К несчастью, как раз на словах о мычащей свинье из кухни в гостиную вошла хозяйка салона с чайным подносом. Услыхав эту реплику, она бросила на гостя негодующий взгляд и, сильно покраснев, со звоном брякнула поднос на стол. Хозяин по своему обычаю, кажется, не обратил на это внимания, что, впрочем, нисколько не умерило его гнева. Он страшно оскорбился за Пушкина и накинулся на американца. Все потонуло в хоре голосов: “Как ты мог?!” (хозяйка) -- “А что я такое сказал?” (гость) -- “Как у вас повернулся язык?!” (хозяин) -- “Ну, про вашего Александра Сергеевича и слова не скажи!” (гость) -- “Если на то пошло, ваш Александр Сергеич с персами насчет женщин тоже не очень разобрался!..” (хозяин) -- “Ну, знаете!..” (гость) -- и так далее.
Чтобы взять себя в руки, хозяин решил прибегнуть к помощи магического талисмана, но так дрожал от волнения, что неосторожно ухватился за кончик бронзового пера. Больно уколовшись, он с визгом отдернул руку, и уникальный экспонат полетел на пол.
Чуя, что дело принимает крутой оборот, мы с другим гостем, -- сексологом, покусившимся некогда на донжуанский ореол Пушкина, -- немедленно выскользнули из комнаты и без шума, что называется по-английски, ретировались.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Лишь отойдя от дома на приличное расстояние, мы позволили себе расхохотаться и приступить к обсуждению случившегося.
- Как же он мог, -- спросил я, -- ткнуть хозяина носом в свой роман с его женой?!
- По-моему, -- отвечал сексолог, -- он просто запутался в пословицах: вместо коровы у него замычала свинья из письма про корыто. Да муж ничего и не заметил – даже того, что с пустого вы она перешла с американцем на сердечное ты .
- Перешла потому, что приняла его слова на свой счет.
- Тогда как о ней он, конечно, думал в этот момент меньше всего, имея в виду семейные проблемы исключительно Пушкина, а не хозяев.
- Вам-то откуда все так хорошо известно? – полюбопытствовал я.
- У меня есть знакомые на том кампусе, они мне все давно расписали в красках. В общем, пренеприятное происшествие, но оно служит доказательством одной великой истины.
- По-моему, даже двух или трех, хотя и не особенно оригинальных.
- Каких же, по-вашему?
- Во-первых, что иностранные пословицы надо знать наизусть; во-вторых, что в доме повешенного не говорят о веревке.
- А в-третьих?
- А в-третьих, что Пушкин прав: надо понимать, с кем имеешь дело. Недаром ведь основой этого брака с самого начала было понимание.
- И все не то. Подтверждается моя любимая мысль: берегись коровы спереди, кобылы сзади, а женщины со всех сторон.
На этом мы расстались, гадая, чем же кончится развернувшаяся перед нашими глазами трагикомедия.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Я на всякий случай прервал свои посещения потревоженного пушкинского гнезда и некоторое время не видал никого из его завсегдатаев. Но однажды на симфоническом концерте повстречал все того же сексолога.