Играет роль, конечно, и христианский слой пастернаковского мироощущения. А в масштабе русской культуры в целом к таким околичностям предрасполагает сама нехватка соответствующей лексики. И это - несмотря на мощный всплеск нарциссизма в эпоху Серебряного века, особенно у футуристов, от которых сознательно отталкивается Пастернак. Иными словами, предлагаемой Кохутом реабилитации нарциссизма препятствует один из самых консервативных социальных институтов - язык. Так сказать, институт русского языка.
Красноречиво отсутствует в русском словаре аналог английского privacy , выражающего идею уединенной неприкосновенности англосакса в его доме, то есть в его крепости. Лишь недавно появился некий эквивалент для identity – высокопарно-абстрактная идентичность . Еще хуже с осмыслением по-русски английского self .
В литературе по психологии, в частности в переводах Кохута, применяется неуклюже-многозначительная самость . Она подходит для обозначения некой абстракции, а не конкретного субъекта. В английском самости соответствует не self , а selfhood . Self же – вполне простецкое слово из, как говорится по-английски, четырех букв - подобно таким уважающим себя базовым лексемам, как life , love , fuck , cock , cunt , shit и т. п.
Словарная статья SELF в англо-русских словарях поражает обилием приблизительных соответствий: “свое “я””, “совокупность свойств (человека)”, “сам человек”, “бытие самим собой”, “душа”, “сущность”, “личность, субъект”, “я”, “индивид как объект своего сознания”, “эгоизм, собственные эгоистические интересы”. За пестротой переводных эквивалентов теряется понимание того, что self - это местоимение, подобное русским сам и себя , но осмысленное как существительное, то есть как объективированный предмет рассмотрения.
Что делать? Заимствовать? Но тогда, конечно, в суровой форме селф , а не сельф (как у экзотических гвельфа, шельфа и эльфа ). Правда, все равно получится мужской род: мой селф, твой селф . Предпочтительнее женский - по аналогии с личностью, идентичностью, овестью , а еще лучше средний – типа мое “я”, лирическое “мы”, наше всё, твое эго, альтер эго, супер-эго .
Однако мутациив средний род мешает русская морфология, требующая окончаний на - о или - е ; фрейдистскому либидо с этим повезло, а селфу - нет, не писать же селфо . С женской ипостасью легче: достаточно добавить мягкий знак на конце по образцу таких почтенных вещей, как песнь, казнь, жизнь, смерть и заимствованная верфь ! Итак - моя (твоя) селфь ? психология селфи? Или проще – моя (твоя) селфа ? У него проблемы с целостностью селфы ? Пока что режет слух, но все, как известно, решает узус.
А можно держаться и чисто русского корнеслова. Самость мы отвергли за чрезмерные претензии, но почему бы не попробовать самь или себь ? Моя ( твоя ) самь ( себь ) ? Проблемы постсоветской сами ( себи )? Или, на худой конец, личнь ? Кстати, среди русских слов, которые в разное время вышли из употребления, были древние собь и собьство .
Тут мы невольно вступаем на хлебниковско-солженицынско-эпштейновскую территорию [12] с ее смелыми неоархаизмами типа ярь и любь , не рекомендуемыми лицам до 18 лет. Но поражает игнорирование проблемы self . Есть там, правда, выпуск, посвященный теме“речевого эгоизма”– словам осебейщик, осебейщица, осебейщина , увы, трактующим проблему в традиционно пренебрежительном ключе.