он кладет руку на сердце, затягивает песню —
и распугивает дичь.
А однажды, когда венценосец накренил едва достигающий лба скипетр
и глянул ему в глаза,
он смутился и направил дротик
себе в грудь.
Пленник языка
Явились без поводырей
стезями раннего рассвета
и встали у моих дверей
с дарами слов, добытых где-то.
Что за слова! Рассеял их —
и вмиг утратил голос, имя,
а если вдруг примерил — вмиг
стал нем и наг перед своими.
Стоят, как нищие, и ждут,
что ты в ладошку им положишь.
А что ты дашь им, чем ты тут
достойно угостить их можешь,
чтоб соблюсти закон отцов?
Протянешь им сковороду
с поджаристою перепелкой,
а та воскреснет на беду
и в небо с живостью птенцов
взлетит и пропадет надолго.
— Мы ничего не просим, ни
надежды, ни питья с едою,
ты только двери распахни
в тысячелетье молодое,
ты только разгляди насквозь
чарующее море славы
и рыбу пойманную брось
обратно в воду: плавай, плавай.
Ты только подготовь, душа,
семь раз прошитые пелена
для первенца, для малыша,
лежащего столь просветленно
на водах; пленник языка,
ты только проследи всем сердцем
за тем единственным младенцем,
кто драгоценен, как строка,
его златую пуповину
льном слов своих, как полотенцем,
утри и обмотай слегка.
*
Тамразян Рачья — поэт, переводчик, доктор филологии. Родился в 1953 году. Окончил филфак Ереванского университета. Был директором издательства «Наири», министром информации Армении. С 2008 года — директор Института древних рукописей. Автор книг стихов «Новое летосчисление», «Веселая наука», «Парафразы» и др. В переводе Р. Тамразяна вышли книги Маяковского, Пастернака, Есенина. Лауреат нескольких литературных премий.
Рачья Тамразян
* *
*
…Под словами, сокрыт от собратий,
человек шевелится едва,
и звучат, будто лепет дитяти,
речь его и простые слова.
И они набухают неслышно
и колеблются, как на плаву.
В этом шатком домишке без крыши
я давно и привычно живу.
Пряжа речи течет к незнакомой
одинокой обители бед,
и, стремниною жизни влекомый,
я повсюду ищу ее след.
И встает из-под слов без уловок
человек, точно сбросивший кладь.
«Сколько лет мы с тобою бок о бок,
но не знаю я, как тебя звать».
И чтоб не задохнуться, как в дыме,
не накликать несчастий на нас,
мне придется наречь ему имя
и напомнить свое, и не раз.
И ушедших напомнить. Ушли вы
друг за другом, и вас не вернуть,
но лишь теми слова наши живы,
кто ушел, а не умер отнюдь.
Их укрыло завесою речи,
жизнь живых им уже не сродни,
но хотя мы от них и далече,
из-под слов этих дышат они.
Вопрошение
1
…и бывает, от кошмарных грез
пробуждаешься, лишь в бездну рушась,
и тебя преследует вопрос,
и тоска, и несказанный ужас:
«В чем она, загадка бытия?
И твои животные инстинкты,