Есть у всей этой истории и еще один серьезный аспект: нарушение социальной справедливости, которое вопиет к небесам. Институтские преподаватели — отнюдь не единственные "новые нищие" в нашей стране. Требование увеличения зарплат именно для них могло бы показаться эгоистичным. Если бы не два "но". "Но" первое: ссылки на скудость российского бюджета, не особо убедительные даже в девяностые, ныне выглядят совсем уже смехотворными. И пусть другие требуют для себя тоже. "Но" второе. Система зарплат в бюджетной сфере отличается такими чудовищными диспропорциями, что хотя бы одно ее исправление — уже благо. В системе должностей и званий доцент может быть приравнен к армейскому или полицейскому майору, но по жалованью обыкновенно дотягивает только до рядового-контрактника. Должность профессора соответствует званию полковника — но отнюдь не по зарплате. Да что там армия или полиция! По официальным данным, на протяжении 2012 года зарплата учителя в московской школе выросла на пятнадцать тысяч рублей — одна только прибавка перекрыла жалованье московского доцента — и почти сравнялась с профессорским! На одну среднюю зарплату московского школьного педагога или врача можно прокормить трех столичных профессоров. Полтора профессора — на официальный оклад московского дворника. Можно возразить: эти официальные данные действительно усреднены и не вполне отражают действительность. Но существо дела не в строгости цифр, а в пропорциях. А они, в общем и целом, именно таковы.
Я отнюдь не желал бы отнять деньги у военных, школьных учителей или медиков. Повысили жалованье — и это хорошо. (Другое дело, что и здесь есть вопиющие диспропорции — например, между зарплатой московского педагога и учителя в большинстве других мест России. И вообще: почему зарплата бюджетников должна непременно подверстываться под среднюю по региону?) Просто социальная политика должна быть ответственной и вменяемой. Справедливой.
Печально, что пока это не так. Но печально и другое: инертность преподавательской среды, педагогической корпорации. Потребовались задевшие за живое слова министра, чтобы вопрос о зарплатах вузовских педагогов стал предметом даже не требований, а всего лишь обсуждения в их среде. Обсуждение и тем более настойчивые пожелания и требования словно кажутся "низкой материей", чем-то немного стыдным. Между тем постыдно прежде всего нынешнее прозябание — участь, на которую не согласился бы университетский преподаватель ни в одной из "высокорейтинговых" стран. И любые формы легального давления на власть здесь уместны. Дело ведь в конечном счете не в деньгах. Дело в самоуважении.
Осел и павиан
Последствия модернизаторских усилий российских чиновников для реально главной — несмотря на все ее бесправие — фигуры в отечественном образовании — для Преподавателя неприятны еще в одном отношении. Жить в эпоху перемен, как знали еще древние китайцы, трудно. Еще труднее, если эти перемены носят только бюрократический характер. С легкой (нелегкой) руки Минобраза при переводе пятилетнего специалитета в четырехлетний бакалавриат пришлось ради сохранения учебного плана перетасовывать курсы так, что, например, древнерусская словесность (в оригинале) на филологическом факультете МГУ стала изучаться студентами не после знакомства со старославянским языком и с античной литературой, а параллельно. Будущие тележурналисты-магистры, получающие второе образование, по решению Минобраза лишились курса отечественной печатной журналистики, а бакалавры вопреки первоначальному учебному плану стали знакомиться с текстами русской журнальной критики до, а не после усвоения знаний о русской классической литературе.
Под громкий разговор о реформах оживилась и администрация на местах. Причем в разных институтах мера и характер инноваций определялись не только богатством воображения и административной грацией, но иногда и прямым исполнением правительственных приказов: проверка по часам и минутам прихода лектора в аудиторию и ухода из нее, составление еженедельного распорядка преподавателя с указанием, чем занят каждый час, написание новых образовательных стандартов ВПО, в которых должны быть расписаны ИК, ОНК, ПК, СК и СПК [47] . Стали вменяться в обязанность ведение второй, дублирующей отчетности по публикациям — в специальной электронной форме, подсчеты индекса цитирования без какой-либо поощрительной перспективы. Для оформления ученого звания требуется собрать кипу бумажной "макулатуры", которая прочитывается под микроскопом на предмет выявления малейшей технической погрешности и в случае обнаружения запятой вместо точки с запятой швыряется в лицо.