Много новаций в области твердости — мягкости. Вот я сейчас пишу рецензию («реце[н’]зию» — без вариантов). В глаголе же «рецензировать» «н» уже отвердело, а «реце[н’]зировать» — только допустимый вариант. Ну а самый большой сюрприз — в связи с социально значимым словом «пенсия». Раньше мы произносили «пеньсия», а твердое «н» нам резало слух. Что же теперь? «Пе[н’]сия] и допуст. младш. пе[н]сия».
Вот мы и подошли к последовательно проведенному в словаре различению «старшей» и «младшей» норм. Они то и дело сосуществуют, причем в одних случаях «старшая» норма — основная, «младшая» — допустимая, в других — наоборот. Есть повод для раздумий и для личного произносительного выбора. Мой язык уже не повернется произнести «пенсию» с твердым «н», но детям и внукам мы не указ. Им жить. Может быть, у них эта пенсия будет тверже не только фонетически…
Новый словарь довольно плюралистичен, он допускает множество вариантов. Можно сказать, что он отразил постмодернистскую ситуацию в орфоэпической культуре. Он рассчитан на интеллигентного читателя, ценящего разномыслие и не мечущегося, как буриданов осел, между «одновр е менно» и «одноврем е нно». Равноправны эти варианты, как равны люди разных полов, возрастов и национальностей.
Именно таким должен быть академический словарь. На его основе могут составляться нормативные справочники, не столь детальные и разветвленные, более категоричные. Но нужен, так сказать, орфоэпический метр-эталон. Теперь он у говорящих по-русски есть.
Неизбежно встанет вопрос о переиздании словаря (и заодно об исправлении кое-каких полиграфических дефектов). Может быть, стоит вывести словарь и в онлайновое пространство: потенциальное количество «пользователей» здесь в десятки, если не в сотни раз превышает издательский тираж в три тысячи экземпляров.
С прицелом на грядущее — несколько личных пожеланий. Главное из них связано с внесистемным словом «жюри», вопрос о произношении которого решается, в общем, довольно субъективно. Совсем недавно в нем полагалось произносить мягкое [ж’], а вариант «жури» давался с запретительной пометой. Так, например, обстоит дело в «Словаре образцового русского ударения» М. А. Штудинера (эта книга значится в числе источников «Большого»). И вдруг видим в рецензируемом словаре резкий поворот на сто восемьдесят градусов: «[жу]ри (! не рек. [ж’у]ри)». Как-то даже обидно: ведь произношение с мягким [ж’] сохраняется в речи рафинированных интеллигентов, лично для меня эта «орфоэпема» была своего рода «шиболетом», испытанием высшего уровня речевой культуры.
Думается, для создателей словаря существенно мнение легендарного филолога Михаила Викторовича Панова, который, в свою очередь, высоко отзывался обо всех трех авторах как ученых. Так вот, Панов в последний год своей жизни говорил, что в данном случае лучше «быть пуристами» и произносить «ж» мягко. И вообще, будучи научным и литературным новатором, Панов считал, что естественные динамичные процессы изменения языка не надо тормозить, но и не надо ускорять. Может быть, стоит сохранить вариант «[ж’у]ри» хотя бы в качестве «допустимо устарелого»?
Еще несколько частностей. В косвенных падежах слова «Бог» взрывное «г» некогда сменялось «г» фрикативным, звонким вариантом «х». Понимаю, что это устарело, но сам, грешным делом, произношу «ей-боhу» и «ради боhа» (то есть звук как на месте «хг» в слове «бухгалтер»). И не я один. Может быть, стоит отразить в словаре и произносительную традицию орфоэпических «диссидентов» (в основном словарном тексте, а не только как пример в приложенных в конце книги и, кстати, очень полезных «Орфоэпических правилах»)?
В именительном падеже «Бог» произносится как «бох». Но, как считают авторы словаря, только христианский Бог. Что же касается языческих, в том числе античных божеств, то им присвоена форма «бок». «Дионис — бо[к] виноделия»? Не знаю, право…
Не нахожу в словаре употребительного слова «бутик». А ведь его в косвенных падежах большинство посетителей бутиков произносят с чудовищным ударением на окончаниях. Или вот слово «бюстгальтер». В словаре совершенно справедливо указано, что «стг» произносится как «зг», а «тер» как «тэр». Но очень многие носительницы русского языка и этой части туалета упорно произносят здесь твердое «л» (а некоторые в сети и пишут: «бюстгалтер»). Не дать ли «красный свет» этой тенденции?
Из той же оперы. В словаре четко указано, как произносить слово «прет-а-порте»: «прэт», «портэ». А где же соотносимое с ним семантически «от кутюр»? Произносить ли его с широким московским аканьем («ат кутюр») — или же все-таки выговаривать начальное «о» без редукции, на французский манер (как в «портэ»)?