Но я отвлеклась — книга представляет собой уникальный свод документов, помогающих понять, как создавался фильм. Здесь и третий вариант сценария (не последний) Фридриха Горенштейна и Андрея Тарковского, чудом обнаруженный в архивах, и режиссерский сценарий (до сей поры я не знала, как он выглядит), и заявка на экранизацию («…Сейчас, когда мы пробили дорогу в космос <…> можем столкнуться там с особыми и непривычными формами существования материи. И для того, чтобы эта встреча не застала нас врасплох, мы должны быть к ней готовы», — подчеркнуто Тарковским. Вот так. Ни больше, ни меньше), внутренняя рецензия на фильм некоего Е. Мальцева («С точки зрения идейной это не вызывает у меня возражений. Человек должен бороться за истину, основная идея сценария жизнеутверждающая. Это фильм не реалистический, а научно-фантастический. Вся история любовная производит смешное впечатление. В целом я — за, т. к. подобных фильмов в объединении не создавалось, и все же меня удивляет, почему такой большой, интересный режиссер, как Тарковский, взялся именно за эту тему, думаю, что эта работа не принесет ему ни творческого восторга, ни радостей открытия. Я не протестую против данной постановки в нашем объединении, но и большого энтузиазма от этого не испытываю»), протоколы заседаний худсовета, заключения… шлифовка, доводка…
Но читатель, который ожидает здесь найти примеры чиновничьей тупости, давления на художника и проч., будет удивлен — единственный, кто всерьез противостоял Тарковскому в этом замысле, был Станислав Лем, которому очень не понравился первый вариант сценария (письма Лема — на хорошем русском, хотя и с незначительными грамматическими ошибками, — тоже приведены). Чиновники вполне адекватны, а коллеги (в том числе Сергей Бондарчук и Марлен Хуциев) понимающи, толерантны и профессиональны. Большая часть замечаний действительно по делу, что пошло фильму на пользу и отсекло лишние линии и рыхловатости (хотя и приводится в протоколе обсуждения трогательное замечание какого-то чиновника, мол, слишком много философии, что лично ему непонятно и скучно). Что самое интересное — идеология, пафос «светлого будущего», присутствовавший в первых вариантах, по мере продвижения сценария и фильма постепенно исчезал и в конце концов исчез совсем. Чудеса какие-то. Впрочем, такие чудеса порою случаются с по-настоящему талантливыми и увлеченными людьми…
Единственный недостаток — отсутствие в книге корпуса иллюстративных материалов, но тогда, полагаю, цена на нее была бы запредельной.
Рустам Святославович Кац. История советской фантастики. СПб., Издательский центр «Гуманитарная Академия», 2013, 220 стр.
Третье (первые два стали библиографической редкостью) издание монографии, которую можно было бы назвать «альтернативным литературоведением» (по аналогии с «альтернативной историей», опирающейся на формулу «что было бы, если…»). Автор, впрочем, уверяет в предисловии, что было еще и самое-самое первое, (М., ИНИОН, 1986, с грифом «ДСП»), но автору, как мы увидим позже, особо доверять не рекомендуется. Дело в том, что в своем труде он предлагает нам вариант советской литературы, в которой роль основного идеологического мейнстрима играла бы фантастика (на деле именно фантастика как направление больше всего претерпела от властной цензуры). Этот вариант «альтернативной литературы», по версии автора устраивавший вождей молодого государства гораздо больше, чем «опасный» реализм, — слишком правдивое зеркало — и объявляется «самой партийной из всех литератур», с соответствующими малоприятными идеологами-конъюнктурщиками, мучениками, заседаниями, интригами, плагиаторами, новаторами, диссидентами (альманах «Лунариум» вместо альманаха «Метрополь») и т. п. (социалистический реализм, сугубо советское изобретение, оказался, по Кацу, все же недостаточно фантастичен). Одновременно Луна объявляется высокой целью победившего социализма, и зэки в сталинских лагерях строят космодромы и полигоны для испытания «лунных двигателей».