Кстати, обед на борту входит в расценки». o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
2 o:p/
o:p /o:p
Изумительно не то, что повесть Ванечки, отпечатанная на пишущей машинке в четырех экземплярах в зимней Москве 1979-го (два экземпляра были потеряны сразу, один — обнаружен спустя неделю в месте общего пользования для понятного употребления, и только один выжил, хотя и в нимбе винных пятнышек по краям), итак, изумительно не то, что через полтора года повесть вышла тысячными тиражами во Франции, Германии, Англии, Бельгии, Голландии и даже Люксембурге, а изумительно, что Ванечка — и, главное, его друзья — были убеждены, что он вправду летал в Иерусалим. Но не самолетом же из Москвы — в 1979-м! Кто его пустит?! Если в 1970-е и летали в Святую землю, то через Вену и Афины. С маршрутом полета Ванечки Аполлонова это не совпадает никак (современные издания «Полета на бесе в Ерусалим» сопровождают для наглядности картой полета). o:p/
Конечно, все, любящие творчество Ванечки, будут согласно кивать — и даже соревноваться в перечислении вещественных доказательств полета. Как вам, к примеру, бутыль с иорданской святой водой? Бутыль действительно существует. А сохраняющиеся в архиве Анастасии Чернецовой (второй супруги Аполлонова) палестинские лилии, аккуратно засушенные будто бы самим Ванечкой и прикрытые молочно-хрустящей бумагой, чтобы не выгорали на свету? Крест (к слову, отчаянно дорогой, поскольку кипарисовое древко обложено перламутром) с надписью на обороте «Святой град Ерусалим»? Свеча из темного воска с полинявшим золотым ободком? И наконец, знаменитый арабский коврик? o:p/
«Не забудьте, что он летал не один раз, — по-татарски сжимая глазки, подсчитает Ванечкин приятель тех лет Вадик Длинный. — В другие полеты он предпочитал пользоваться не бесом, а арабским ковриком, который ему подарила в Иерусалиме Мариам. Эмоциональная, доложу вам, женщина...» o:p/
В Абрамцеве, в дачке, которая была Ванечкиным жильем в последние семь лет (соответственно, с 1984 по 1991-й), коврик показывают. Так себе коврик (простите). Посетители дачи, если они — профаны, лишь слышавшие о Ванечке (от моды никому не спрятаться), но не знающие его тексты назубок, недоумевают при виде истоптанно-жалкого коврика, который гиды-энтузиасты предлагают в качестве былинного ковра-самолета. Вдобавок ревниво сгоняя с него чересчур любопытных. И только романтические девушки ткнут в объяснение: o:p/
«Эх, касатики, если полетаете сами в Ерусалим (а куда еще летать на чертях?), попомните советы Ванечки: кончатся сны медовые, палестинские — и отомстит чёрт. Хотя бы выйдет бедрастой красоткой из кабинета. А вы — директор. Крупного завода. Вы — на счету хорошем. У вас — супруга (рыхлая жэ ). У вас — два дитяти (свинца нет у них в жэ ). А у чёрта, который из вашего кабинета, — не только бедра (широкие, как арабский платок на базаре), у него еще — талия, как эскимо на палке, у него под бюстгальтером — спелые округлости, лицо у него — блондинки с полкилометром багряных губ, а глазищи! Как два моря — Черное и Мраморное... Уж я видел, летал. И вдруг (я приторможу, чтобы вы осознали-таки серьезность момента) — и вдруг мадемуазель, повихливая, выходит от вас. Тут крышка вашей карьере! Учитывая моральные ценности. И флёрдоранж духов, которые в кабинете неприлично повисают в воздухе, — как ни проветривай, как их ни матери. Висят до прибытия комиссии. Откудава надо. o:p/
Тут уж поплачете, тут изойдете ручьями, вспомнив белоснежную характеристику и теплое уважение коллектива. Поздно... Не поверят, хотя вы и попытаетесь убедить комиссию, что, конечно, предпочли бы предусмотренные профсоюзом поездки, например, в Сочи или для поправки, например, желудочного сока в Кисловодск, да куда-нибудь по сибирским просторам тоже с благодарностью — подышать целебным воздухом хвои, совсем просто — недельку в пансионате под Москвой (сосед — язвенник с зеленым ликом, удобства на этаже) — и ту предпочли бы сомнительным полетам в Ерусалим, к тому же сидя неизвестно на ком... o:p/
Поэтому летать на коврах-самолетах — это оберегать себя от нехороших последствий. Да и помягче: у чёрта спина очень костлявая, а шерсть, которая по неопытности покажется густой и сберегающей тепло, — подпахивает гулящей псиной и обледеневает на высоких ветрах. А если линька?.. И потом (тут я улыбнусь) — на ковре-то места хватит для двоих... Вы приобнимите свою милую, указывая на горизонты; рядом — поездами шумят тучи, внизу — хлопает море, темень такая, что даже милая поняла: отталкивать вашу руку — пик ханжества, но главное — там, далеко, город, святой город, возжигает огни...». o:p/