Но даже аскет Ванечка не прочь был бы отпробовать салата с крабами или красных колбасок с охотничьим дымком, и хотя никогда сам не переступил порога писательского ресторана на Поварской (из снобизма), но ради Маруси готов был! Узнав, что Дом литераторов принадлежал ее родне (по матери — Олсуфьева), решил вернуть ей украденные апартаменты! Маруся смеялась, хотела затолкать его в троллейбус. Ванечка кричал: «Отдайте, проходимишки, все Марусе! Ее бабушка танцевала там на первом балу! Дедушка сочинял трактаты о вечном мире в Европе! Ваш коммунизм — это сон после несвежей котлеты! Но я проснулся, касатики! И вы проснитесь!..» o:p/
Сергей Михалков (костюм, как всегда, комильфо) наблюдал это со ступенек литературного дома, Ванечка раскинул объятия, задекламировал: o:p/
o:p /o:p
Прилизан, зализан, без хохолков o:p/
Стоит на ступеньках Сергей Михалков... o:p/
И разве ему уж не жалко, o:p/
Что раньше он звался Мих а лков? o:p/
o:p /o:p
«Все мы, касатики, что-то прячем: кто — под глазом фингалюшку от милого мужа, кто — залеченный сифиличок, кто — дворянские корни (намек на аристократическое ударение Мих а лков), кто — гениальность под глупым пиджачком. Это я прячу — ваш милый Ванечка...» o:p/
o:p/
o:p /o:p
12 o:p/
o:p /o:p
Женщины влюбляются в рыцарей. (И не только футболистов.) Во всяком случае, Мария Розен полюбила. После ссоры с Аполлоновым она напишет стихи про рыцаря. Вернее, переведет со старофранцузского балладу «Шевалье де миракль». Ее следует петь, но просто представьте голоса трубадуров, рожок, дух полыни в холодные окна, подпрыгивающие огни, дыхание факелов, барона со шрамом на черной щеке, домочадцев и даже пса, который увлечен раздроблением косточки. Маруся не хотела читать перевод Аполлонову. Сначала, чтобы не думал — как он много значит для нее. Потом, когда он заболел, наоборот, из сострадания не читала, из суеверия (чтобы действительно с ним плохого не случилось). А когда заболел второй раз (и окончательно) — не успела. o:p/
o:p /o:p
Мой рыцарь волшебный из легенды — o:p/
Сколь прекрасен он в золотых кудрях! o:p/
Все принцессы и маркизы o:p/
Повторяют «ох» и «ах». o:p/
Ему до них нет дела, o:p/
Хотя он веселый и чуть пьяноват. o:p/
o:p /o:p
Мой рыцарь волшебный из сновиденья — o:p/
Сколь прекрасен он в доспехах своих! o:p/
Все графини и баронессы o:p/
Повторяют «ух» и «их». o:p/
А рыцарь гарцует на лошадке, o:p/
Ведь он из похода и чуть пьяноват. o:p/
o:p /o:p
Мой рыцарь волшебный из доброй сказки — o:p/
Сколь прекрасен он из рыцарей всех! o:p/
Все горожанки и крестьянки o:p/
Повторяют «ох» и «эх». o:p/
Но рыцарь смеется, как мальчишка, o:p/
Никак не напьется, лишь чуть пьяноват. o:p/
o:p /o:p
Мой рыцарь волшебный из книги песен — o:p/
Сколь прекрасен он, и движенья легки! o:p/
И (прости Господи) даже монашки o:p/
Чихают в смущении громкое «чхи»! o:p/
Ему до этого нет дела, o:p/
На лютне играет и чуть пьяноват. o:p/
o:p /o:p
Мой рыцарь волшебный из Палестины — o:p/
Сколь прекрасен он в ранах своих! o:p/
Молчите, молчите, но королева o:p/
Тихо вздыхает печальное «ых». o:p/
Ему до этого нет дела, o:p/
Только поклонится: «Я чуть пьяноват». o:p/
o:p /o:p
Мой рыцарь волшебный из тайны сердца, o:p/
Мой ненаглядный в золотых кудрях! o:p/
Ждала я тебя от Гроба Господня o:p/
Долгих пять лет. Ты сам виноват. o:p/
o:p /o:p
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ o:p/
o:p /o:p
1 o:p/
o:p /o:p
Не встречался в русской словесности после Ивана Баркова человек более скромных потребностей, чем Иван Аполлонов. Все жизнеописание, пусть и колченогое, свидетельствует об этом. Романтические девушки (вот ревность что делает с людьми!), впрочем, возмутятся и припомнят обмолвки в «Полете на бесе в Ерусалим»: «Деньги? Может, я мечтаю, как мои пассии распластаются (коврик подоткни, спасибо) голышом на кожаном сидении открытого кабриолета? — загорать на ветерке без изъянов каких-либо частей тела... o:p/
Ездил бы я на работу в цивильное место — а они загорали бы. Какие еще занятия нужны женщинам? Я — на работу — у них прожарилась верхняя часть; я — с работы — нижняя. На работу — верхняя, с работы — нижняя. Хотя почему бы не наоборот? На работу — нижняя, с работы — верхняя. Главное — чередовать не забывайте. Куда ездил бы? Почему бы не в Институт отношений? Допустим, международных? (коврик подоткни, не понял?) — и читал бы лекции о правилах хорошего тона — к примеру, известно ли будущим посланникам Москвы, на которую с надеждой смотрят разные (ты коврик можешь подоткнуть?), что, приветствуя дипломатов иностранных держав, а особенно дипломатиц (контакты с индусками, с французками в последнее время разительно возросли), необходимо соблюдать политес и моральный кодекс и, скажем, вежливо целуя, никак не следует (будьте любезны, пометьте в конспектах) раздвигать им губы... (Я не сказал — раздвигать ноги! Эй вы, провокатор с галерки!..) Записали? Продолжим... o:p/