Нет, бесы склонны к привалам не из-за утомляемости. А чтобы не растрясти пассажира! И при всем комфорте не следует забывать, что в спине у него торчат позвонки, а под седлом бесы не летают принципиально. Бес вообще чурается лишней одежды. Шерстку проветривает. o:p/
Другая причина частых привалов — интеллигентного свойства. Бесы всегда рады ознакомить вас с достопримечательностями внизу проносящихся населенных пунктов. Талант гида бесу не чужд. К тому же города наши бесам доставляют почти физическое наслаждение — сколько разрушенных храмов — ой-ой-ой — можно задохнуться от удовольствия! В патетическую минуту признался мне бес. «Но кстати, — добавил он наставительно, — бошки мы им — то есть разрушителям — уже пооткусывали». Я изумился: «Разве вы не заодно?» — «Не все так просто, дружочек. У нас работа с людьми — деликатная. А головы слизывать для нас — все равно что эскимо на палке». Похоже, а? и-е-хе-хе-хе-хе... o:p/
Есть причина привалов сугубо бесовская. Хочет соблазнить (ух, какую Груню он подсунул мне в Мелитополе! Ух, какую Сусанну на островочке Мармара!), хочет сбить с панталыку — авось позабудете про Город Святой Ерусалим, куда мчать вас нет ему охоты. o:p/
Крепче, православные, держитесь на закорках! Вложите ему в пашинку — не смущайтесь визгом поросячьим! Пендаля — в огузок, если канителит, животина инфернальная! Перед рылом вывесите календарь с голой девкой (как в кабине дальнобойщика) — беса тоже взбадривает. Не сползайте на кострец, а то скинет в горы Ливанские, в сердитые пески Заиорданья. Подтянитесь за гривку и на оковалок сядьте. Тепло, мягко. В жизни каждого хоть разочек чудо бывает. Натужтесь, припомните, пошукайте жизнь вашу серенькую... Нашли? Разве город, в котором смеялся и плакал Христос, не зовет вас?». o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
3 o:p/
o:p /o:p
В Тулу Ванечка, вопреки пословице, летит со своим самоваром. Ах, и натерпелся бес от грохочущего, охающего, булькающего всеми медными кишочками самовара (морским узлом самовар привязан к хвосту). «Мало ли как взыграют обстоятельства, — сетует Аполлонов, — на Рижском взморье не отыщется шпрот, в Туле — самоваров, в Дальнетухлянске — соленых огурчиков на закусь, а в Москве — Господи, помилуй! — русских писателей...» o:p/
Впрочем, о писателях Ванечка говорит по приземлении в Орле — когда счастливый бес избавляется от самовара и от самоварной трубы (которая, к слову, норовила вдеться на бесовий — дамы, заткните ушки! — уд), заменив все на спираль кипятильника. «Между прочим, — заливается Ванечка, — кипятильник вовсе не обязательно втыкать в розетку, достаточно воткнуть вилку бесу... — и в этом несомненное преимущество путешествий на бесотранспорте — воткнуть... вы поняли, куда?» o:p/
В Орле Ванечка знакомится с «костлявой учительницей» («Знаете такой тип женщин? — суповой набор, а бедра — в нагрузку»), которая произносит отповедь герою, — ведь Ванечка, сползая с беса у железнодорожного вокзала (бес прикинулся путевым обходчиком, а потом татарином-носильщиком), задал простодушный вопрос: «Просветите, милахен, что за городишко?». На голову Ванечки учительница «с бедрами» вылила весь вклад Орла в русскую словесность: «Город Толстого! Тургенева! Лескова! Бунина! Это — городишко?!». o:p/
Утин, кстати, настаивал, что здесь изображен эпизод, бывший с самим автором по дороге в Крым — «Когда он наивно считал, что я (покрут головой торжествующий) напишу хвалебную рецензию на него. Помнишь, как он обхаживал меня в Коктебеле? Мне даже пришлось упросить тебя отвезти его в музей Айвазовского в Феодосию...» Еще бы не помнить Марусе — солнечные полдня. А колкую траву под затылком — там, где молчит Карадаг? Оказывается, Ванечка никогда не ел ежевики — вот уж северный дикарь... Он смешил Марусю, прихватывая ягоды с ее ладоней... Тяпа их видела тогда из-за кисеи олив — и плакала, дурочка, потому что безнадежно влюбленной была в Аполлонова. o:p/
«Облака несут в Ерусалим души праведников, — прорекает Ванечка, — а грешники едут на бесе. И, замечу, вспотевшем, поэтому шерсть у него темными клочьями обвисает, а пар — изо рта. Кто это? — спросила меня девушка в Мелитополе. Пони, — ответил я. Какая милая лошадка. (О, украинское простодушие!) А что она ест? Грешники — пирожки такие, не кушали? Из крупы грешневой. Надо маму попросить приготовить. Ах, и стыдно теперь мне. Ведь чёрт посмотрел на меня с укором. Вот и думай — кто смиреннее. Мы — люд крещеный. Или бес, у которого графа вероисповедание протерта в ветхую дырину». o:p/