Компания вокруг Ванечки всегда была пестрой, была сорокаградусной. Не все, пожалуй, догадывались, что фразы тут вылетают поценнее многотомных трудов университетских глупарей. Помню, в споре с историком Львом Перегоном Ванечка кинет: «Как, касатики, осмыслить русскую нашу историю XX века? Перерезать интеллигенцию и завезти в города народишко сиволапый — нашлепать, наклепать из него нового человека. Букварь в зубы и песенку Утесова — ура! Потанцуем на глупеньких косточках...». o:p/
«Мы должны были сдохнуть (речь шла, конечно, о 1917-м), а не сдохли. Вот ведь в чем штука. И чудо, и проклятие тут». o:p/
«Знаю, знаю, скоро стухнет коммунизм (это 1983-й). Весь он в пятнышках трупеньких. Но как бы на место изгнанного беса не пришли бесы новые?» Разве он не видел вперед на десять и двадцать лет? o:p/
«Поучитесь уму у секвойи! — возглашал Ванечка. — Навуходоносор, Цезарь, Понтий Пилат, Аттила, Людовик-Солнце, Иван Грозный, Наполеон, Ленин — все кончились, выветрились — только секвойя, которой четыре тысячи лет, живет и живет — одна ее жизнь, а сколько мышиной возни человеческой...» o:p/
В Богом не забытые Курочки заглянул физик Борис Блашенбах (тогда увлекшийся русским Средневековьем) — он прослышал, что «курочкинский юродивый» нашел на владимирских и суздальских соборах изображения... Александра Македонского! Вампира Безымянного! И даже (детки, заткните ушки) Блудницы Сладкогрудой! Соответственно, обычный крокодил в этой компании (которого Ванечка разглядел на церковке Покрова на Нерли) — самый диетический представитель... А Димочка (связной Солженицына)? Разве он не пел за курочкинским столом «Отвори потихоньку калитку», обнявшись с Аполлоновым? Они спорили о достоинствах курочкинской сливянки и роли Солженицына в преображении сытого Запада. Нервные гости Курочек пугались, когда Аполлонов кричал: «Передай Исаичу , что на Руси создается фантазия пресветлейшая. То, что не могли сделать цари тысячу лет, — делается! Вся Святая земля обнимает царство русское!». Над Ванечкой смеялись — патетика сорокаградусная! o:p/
А он уже летал на ковре-самолете, куда хотел: хоть в Святую землю, хоть в бардаки парижские, а еще в Венецию, Рим, Лондон, Амстердам, Лихтенштейн (а туда-то зачем?), но главное — на гору Фавор, — чтобы нарвать для Маруси первых февральских нарциссов, — хороши они были под снегом — подлетая к Москве, попал в собачий холод, в метель, — и тогда же, в собачий февраль — потчевал Марусю (и другим досталось) виноградом темно-янтарным из довольно мятого кулька, но, как он объявил, — всего полчаса как из Егедских виноградников, из Палестины! А четыре желтых подлаивающих, подскуливающих комочка оттуда же? Соня Луцевич хлопала в ладоши, ликуя, что Ванечка спас уличных щенков, — но это были лисенята из тех же Егедских виноградников — он сунул их в торбу, потому что они портили виноград, кашляли зелеными ягодами, топотали, тыкали морды... Маруся упросила оставить себе одного. Он жил потом у нее в Азаровке, она назвала его Чернышевским. Мы удивлялись, когда про него говорили «хороший пес». Разве не видно, что это лис, да еще палестинский? Ванечка летал на ковре, поэтому цвет лица был особенный — как у топ-менеджеров Уолл-стрита — но у них за деньги, за большие (вам таких не видать, сидите тихо), после горнолыжных спусков, массажа на острове Бали, диеты салато-папайной с розовыми штучками с самого верха пальм, воздуха кислородно-очищенного сквозь фильтр на молоке ламы, а у Ванечки — просто обветренный в высоте и закусь — черный хлебец с балтийскими кильичами — но супермен с обложки! Он спал в ветвях Мамврийского дуба (хохломское блюдце для подаяний, которое стоит там, говорят, скромно преподнес Ванечка), он умывался водицей из колодца Иакова, шелушил колосья, как апостолы шелушили их с голодухи в субботу, заглянул на священный Арарат — надо же обследовать каркас ковчега (и отломал от него дощечку с надписью «боцман Ной Ламехович Мафусаилов»), а еще ободрить любимых армян (не забудьте про армяночек — любимых, ох, страстно) — будет, ребятки, Арарат ваш — с нами крестная сила! — навалимся дружно, ну и, конечно, сравнить силуэт Арарата на этикетке коньячной с оригиналом, учитывая масштаб... o:p/
Вот какие были возможности, а мы думали: Ванька болтает... Нелепо вспоминать про Елисеевский и про Иосифа Бродского, к которому он слетал на ковре, потому что Иосиф зажал книгу из Маруськиной библиотеки, из-за ерунды гонял самолет-ковер — заплатить долг за электричество (пусть не вешают на него собак — что он воровал прямо с фонарного столба), узнать, клюет ли рыба на тухлом прудике (Вадик был рыбак до полоумия). «А пустили ли быстрый автобус до Цып?» — спрашивала бабонька Феня (и Ванечка мигом на ковре на автостанцию — вжиу!), или, например, — ну совсем чепуха, — в Кремлевскую больницу на Воздвиженке — поспорили с Вадиком о сроках, когда стукнет карачун тогдашнему вождяку. Ванечка выиграл пари. Только тихо смеялся над нами — не раскрывая секрета. o:p/