Толком не ясно, кто и когда показал Ванечке, как пройти краем Горелого болота, чтобы обнаружить сторожку. Отец? Но отец был, как известно, арестован в 1947-м, просидел восемь лет. Успел по выходу провести туда сына? Слишком дряхлый — не хватило бы сил. Туда проще зимой на лыжах — когда болото схватывает и снег выравнивает кочки. Белое, белое, а после черные столбы деревьев, снова белое, белое — вдруг — с холма вниз, а над тобой — камышовая келья. Сооружение, конечно, из досок (вовсе не тоненьких), только верх камышовый, оконце — с ладонь, правда, закрыто ставнем изнутри. Ванечка раз сболтнул, что, если приложить ухо к сторожке, услышишь пение — аллилуйю? — нет, без слов — похоже на музыку серебряных крыльев, ну а разглядеть что-нибудь? Возможно! Только в черный кружок вывалившегося сучка — поблескивание... Икона? Лампада? «В-в-вход в с-счастливый м-мир?» — пытался угадать Сильвестр. «Надежда?» — басила Сашка-на-сносях. «О’анже’ея, в кото’ой вы’ащивают ‘озы а’хангелы?» — гадал Ромушка. «Царское золото!» — пальцем в небо ликующий Староверчик. «Кичижи-град?» — Франческа изучила русские легенды. «Святая страна Беловодье, — шептала Соня Рыжик, перевязывая лапу кандибоберу, — Беловодье, которое искали русские горемыки сотни лет?» «Схрон от Антихриста?» — кажется, это просипел Саша Луцевич. «А лучше бы склад оружия! С пулеметом — и на Красную площадь! А?!» — Лешка-чуваш — мужчина настоящий — разве кто-нибудь когда отрицал? Тем более в 1979-м! «Жилище неведомого отшельника! Но имя его Господь ведает», — умничал Вадик. «Я полагаю, — ну, конечно, даже Утин внес лепту! — Я полагаю, там просто м-м-ы... м-м-ы... обширная потайная библиотека...» — Плохо он знал Ванечку — как бы тот вытерпел заколоченную библиотеку? «Царство пресвитера Иоанна!» — «Начало катакомб, прорытых до Палестины, до земного Иерусалима!..» o:p/
На все Ванечка отбояривался — тепло, тепло, но не горячо пока — все получалось почти правильно — даже «потайной ход в Елисеевский» (шаловливый вариант Лешки-чуваша) и «шторки в спальню царя Соломона» (опять Ромушка?), и, простите, «приемная Господа Бога» (неужели Сабина Мейверт?), «лаз к тебе Ванечка, в Курочки» (Зойка-мотоцикл), «но пролезть сможет лишь такая стройняжка, как я»... Он со всем соглашался. Ну конечно, нам (с сорокаградусным любопытством! или уже девяностошестиградусным, спиртовым?) хотелось услышать ответ правильный. И Ванечка говорил: «Все узнаете... близится время... сторожка распахнет двери и окна, свет ее засияет далёко...». o:p/
После таких слов и бесцеремонная Сашка-на-сносях примолкала. o:p/
Мне кажется, только Маруся не предложила ответов никаких. Поэтому ли она первая из всех нас попала туда? o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
10 o:p/
o:p /o:p
Причина в зиме или, вернее, влюбленности в зиму. «Зимой, касатики, — откровенничает Ванечка в „Полете в Ерусалим”, — голова моя работает лучше — потому как на холодке. Да и пальцы, как выразился поэт (имя, извиняюсь, запамятовал, но не Зелепукин), тянутся к перу, а перо, так сказать, потягивается к бумаге... Потому как созерцательность... o:p/
Люди зимой раскрепощаются. Много амуров чудотворных зимой. Влияет морозец. Розовые щеки — ну это же смертоубийство для мужчин морально-подверженных! А на лыжной станции вас попросят (обратите внимание! не сами навязываетесь!) помочь упрятать ножку в страхолюдный лыжный башмак! В другом месте женщинам даже легонького поведения не придет в голову совать ножки в физиономию при первом знакомстве! o:p/
Зима — это запах тяжелой кожи от лыжных уродцев, кусачая шея от свитера-власяницы, клубничные щеки, от снега — мокрая полоса у нее на лбу, а еще яркий цвет колечка (не обручального, нет!), когда снимет перчатку — а лучше всего: когда потеряет, потому что верный способ согреть руки — дышать на них прямо из губ. Из ваших, конечно. Вот откуда вкус губ пополам со снегом. К тому же никто из бешеных лыжелюбов (куда так нестись, подпрыгивая с вздрогом кишок на кочках?) не осудит вас, если в овражек свалитесь вместе. Не встречал ни одной женщины околосреднего возраста, которая лучезарно бы не смеялась, оказавшись в овражке с мужчиной, которого она видит в первый раз. o:p/
А сушить волосы у печки? — найдете картину божественнее? А налететь в сенях на незнакомку — у которой угли-глаза? Не отказаться от вежливо предложенных сушек — не обязательно извещать, что вам нельзя со вставными зубами. Или гастрит. Хотя вставные зубы — признак положения в обществе. Предлог развить разговорчик. Вставляли у кого? У Саркиса Давидыча? Нет, хорошо делает Рахиль Мотелевна — не лезет в рот грубо, всегда со словом ёпардон”... Не переборщите с физиологией — мой совет. И вообще — к чёрту врачей! Зимой — все молодеют. Вы замечали — у москвичек лучатся глаза? Это от хлада. И ресницы чуть мокрые от мокрого снега. o:p/