— Я хочу есть, — ответила Алиса, не отрываясь от телефона. o:p/
— Я что-нибудь придумаю, — пообещал я. o:p/
— Да что ты придумаешь? — процедила малая сквозь зубы. — Погляди на себя, кто у тебя что купит? o:p/
— Жди меня здесь, — повторил я, чтобы не спорить с ней. И пошел в город. o:p/
o:p /o:p
14 o:p/
o:p /o:p
«Откуда она знала?» — думал я после, уже возвращаясь. Стоял тихий и спокойный послеобеденный час, тени удлинялись, пыль поднялась, дышать было трудно, но приятно. Несколько часов я блуждал по полумертвому городу, пытаясь скинуть хоть что-то, ломился в подъезды и заходил в подворотни, терся возле заводских проходных и подходил к водителям маршруток. В лучшем случае меня терпеливо выслушивали, иногда давали советы, чаще молча закрывали двери перед самым носом. Один таксист завелся, обвинял меня в шарлатанстве, я отвечал тем же, дело дошло до драки, однако его вызвали по рации, и он, злобно меня обзывая, поехал на вызов. Я не сдавался и шел вперед, останавливался, чтобы отдохнуть, студил голову под уличными колонками с водой и шел дальше. В какой-то момент мне почти удалось переломить ситуацию, и молодой охранник при заводском КПП уже держал в руках тяжелый флакон с крепким мужским одеколоном и все пытался вычитать, сколько в нем градусов, в этом чертовом «армани», но тут подошел его напарник, пахший машинным маслом и «тройником», и молодому стало неудобно, он как-то неловко сунул мне в руки флакон, нарочито смеясь и преувеличенно отказываясь. «Что ж, — подумал я, — пусть это будет плохим матчем перед матчем хорошим». Чем платить за гостиницу и как накормить малую, я пока что не знал. «Ничего, — думал я, — ничего страшного». Вокруг и правда не было ничего страшного. Улицы выглядели по-летнему спокойными, в подворотнях бродили солидные коты, за низкими заборами садов темнела зелень, то и дело откуда-то выныривали грузовики, изредка дорогу переходили утомленные солнцем женщины. Я ощущал, как все обращают на меня внимание, узнавая чужака, придирчиво смотрят в спину, что-то себе думают, что-то запоминают… Я уже привык к тому, что вслед мне часто смотрят не особо добрым взглядом, — профессия обязывала. Коммивояжеров не любят. От коммивояжеров прячутся. Таковы правила игры. Я привык навязывать клиентам свои услуги, так что мало обращал внимания на эту подозрительность. «Ладно-ладно, — думал я, проходя площадь, минуя стадион и тащась вдоль бесконечного забора автобазы, — дайте мне три дня, всего три дня, и вы меня больше не увидите. Ни разу! Ни при каких обстоятельствах! Да я и с поезда не сойду, когда он остановится на вашем вокзале, буду стоять у окна и смотреть в сторону, не вспоминая о вашем гостеприимстве и щедрости. Три дня — и мы расстанемся друзьями. Главное, не гоните меня из города. И купите у меня какой-нибудь одеколон». o:p/
o:p /o:p
Алиса сидела на ступеньках гостиницы. Возле нее стояли двое мужчин в черных костюмах, как и я. Братья Блюз, только без шляп. Я подошел, они улыбчиво повернулись ко мне, как к родному. Будто правда родные братья приехали повидать меня в черную годину, сошли с поезда и сразу же нашли под дверью гостиницы. Один держал в руках книги, другой мороженое. Интересно, подумал я, в этом городе останавливается кто-нибудь, кроме коммивояжеров? o:p/
— О, — сказал я, подходя, — мороженое. Что-то продаете? o:p/
— Добрый день! — радостно сказал тот, что держал мороженое. — Мы говорили с девочкой. o:p/
— Приглашали ее на лекцию, — добавил другой, тоже радостно. o:p/
Я поглядел на Алису, та в ответ легкомысленно кивнула, мол, ну правда, вот пригласили на лекцию, два взрослых мужика непонятной ориентации, неизвестных занятий, с возможно нестабильной психикой, а что такого? o:p/
— На какую лекцию? — переспросил я деловито. o:p/
— «Жизнь после смерти», — сказал один. o:p/
— «Жизнь в любви», — добавил второй. o:p/
— «Любовь и смерть», — расставил все по местам первый. o:p/
Сектанты, подумал я с облегчением. o:p/
— Тебя что больше интересует, — спросил я Алису, — жизнь после смерти или жизнь в любви? o:p/
— Меня Макдоналдс больше интересует, — ответила Алиса. o:p/
— Вот видите, — сказал я братьям блюза, — девочка не интересуется жизнью в любви. Дай сюда пломбир, — сказал, отбирая мороженое. o:p/
Они растерянно пожали плечами, несколько скомкано сказали Алисе «до свидания» и, пожалуй, излишне поспешно исчезли за углом вокзала. Мы с Алисой молча ели пломбир. o:p/
— Зачем ты их прогнал? — наконец спросила малая. — Они могли забрать меня домой. o:p/
— Я их не знаю, — ответил я, — с чужими людьми я бы тебя не отпустил. o:p/