— Я бы тебя и не спросила, — ответила мне Алиса. — Я голодная, — напомнила она. o:p/
— Что-нибудь придумаем, — заверил я ее. o:p/
— Что тут придумаешь? — обиделась она и побежала к гостинице. o:p/
Лежала в кровати и плакала, отвернувшись к стене. Я ходил около, не зная, как ее развлечь. Опять позвонила Мария. Алиса вытерла слезы, выдержала паузу, взяла трубку. o:p/
— Да, — сказала спокойно, — все хорошо, мам. Я устала. Читаю. Гуляла, ела мороженое. Папа? Папа плавает, — сказала. — Я? Я уже наплавалась. Да, очень нравится, — сказала и отключила телефон. o:p/
o:p /o:p
15 o:p/
o:p /o:p
— Они познакомились на баскетболе. На баскетбольной площадке. Не то чтоб сильно любили спорт, скорей наоборот, но тогда была совсем уж сумасшедшая весна, воздух был по-особенному свежим, он наполнял легкие теплом и запахом дождя, и мы все выходили на улицы из холодных домов и пропадали часами на детских площадках и футбольных полях, подальше от домашней пыли и спокойствия, поближе к звездам и траве, пробивавшейся в первую очередь сквозь почву штрафных площадок и асфальт баскетбольных полей. Возвращаясь под утро к своим высоким, нафаршированным сквозняками подъездам, мы ощущали, как по стволам деревьев поднималась влажность, как в воздухе плавают любовь и отвага, и концентрация их в предутреннем воздухе была так высока, что мы долго потом не могли заснуть, слушая, как за окном просыпаются птицы, а в наших грудных клетках просыпается ревность. o:p/
Она приехала еще зимой. У нее тут были знакомые, так что время от времени появлялась на нашей территории. Однажды мы все с ней даже познакомились — в чьем-то помещении, в конце зимы, была веселая толпа, с песнями, битой посудой и перепуганными соседями, она явилась ближе к полночи с какой-то подругой. Они проскользнули в кухню, где можно было более-менее спокойно поговорить. Мы все — и я, и Паша, и все наши друзья, выходя на кухню по разным своим делам, наталкивались на нее, и не могу сказать, чтобы она всем нам понравилась. И кто тогда знал, что все так обернется. o:p/
Но вот прошло некоторое время, и что-то должно было произойти этой весной, и, когда мы совсем утратили осторожность от безнаказанности и любви, она явилась снова. Одна, без подруги. Мы стояли под баскетбольным кольцом, как под полной луной, и она вышла откуда-то из-за деревьев в коротком плаще и спортивных туфлях, будто бы действительно пришла на тренировку. Узнала кого-то из нас, поздоровалась. Мы все затихли, хоть компания была вовсе не тихая, но тут почему-то воцарилась тишина, она стояла вместе с нами, поправляя время от времени свои длинные светлые волосы, точно скрывала в них какие-то сокровища. Кто-то из наших первым пришел в сознание и передал ей вино, и смех снова разорвал синий вечерний воздух, и все вернулись к алкоголю и никотину, и девушки что-то говорили ей, а она передавала мне бутылку как старому знакомому, и все вообще вели себя как старые знакомые, то бишь естественно. o:p/
И только с Пашей стало что-то происходить. Едва она появилась, он напрягся и завелся, и мы, друзья, знавшие все его вредные привычки, а полезных у него не было, мы не могли понять, что сталось с нашим приятелем-левшой, что за твари поселились у него в глазах, что они делают с его пульсом и голосом. Раньше мы его таким никогда не видели. И позже не видели. Паша поил нас вином, от которого дыхание наше становилось белым и сухим, рассказывал удивительные истории и зажигал звезды над баскетбольной площадкой. Он играл на гитаре, хотя не умел этого делать, и ходил на руках, хотя даже на ногах стоял не слишком твердо. Он вдруг заставил всех на себя смотреть, сделал так, чтобы все слушали его, не отрывая взгляда. В первую очередь, конечно, она. И он тоже смотрел на нее и силился разглядеть, что она там скрывает, в своих длинных волосах. o:p/
В конце концов поспорил, что попадет в кольцо прямо из центра площадки. Все стали ставить, я попробовал его отговорить, поскольку знал, как он играет в баскетбол, но кто бы мог его тогда остановить? Никто. Откуда-то вдруг взялся мяч, все собрались под кольцом, и Паша вышел в центр, и воздух застыл в этот миг в наших легких, и фонари в целом районе нервно гасли, как далекие планеты. Все смотрели на Пашу, который сосредоточенно замер посреди площадки. Она тоже смотрела на него — внимательно и очарованно, не совсем понимая, что нужно в такой ситуации делать с мячом. И уже когда все стали терять терпение, и кто-то снова потянулся было за белым сухим, и даже она растерянно оглянулась на кольцо, он наконец решился — и бросил. o:p/
o:p /o:p
16 o:p/
o:p /o:p