— Проснулась? — спросил я. — Давай сходим, проведаем твоего старика. o:p/
— Да ну, — неохотно отозвалась она. — Он снова ныть начнет. o:p/
— И что теперь? — спросил я резко. — Бросить его одного помирать? o:p/
— Какое помирать? — презрительно сказала на это Алиса. — Его завтра выпишут. Завтра пойдем и заберем. o:p/
— Короче, — я не хотел с ней спорить, — ты идешь или нет? o:p/
— Нет, — ответила она хмуро. o:p/
— Тогда оставайся здесь. o:p/
— Не хочу я оставаться, — ответила она на это. o:p/
— А что ты хочешь? — разозлился я. o:p/
— Послушай, — сказала Алиса, прячась под одеяло, — а зачем вам вообще куда-то ехать? Чего вы всю эту дрянь не продаете дома? o:p/
— Тебе что до этого? — продолжал злиться я. — Думаешь, так просто продать две торбы паленого «Гуччи»? o:p/
— Что тут сложного? o:p/
— Во-первых, сеть сбыта, — объяснил я. — Во-вторых, конкуренция. В-третьих, дома у нас можно купить настоящий. Да что я тебе рассказываю! o:p/
— Погоди, — попросила она. — Не иди. Скажи вот что: почему ты не устроишься на нормальную работу? o:p/
— Коммивояжер — нормальная работа. Можно даже сказать — почетная. o:p/
— Как же, — возразила она, — почетная, тебя даже в гостиницу не хотели селить. o:p/
— Неважно, — ответил я резко, идя к выходу, — я не собираюсь заниматься этим всю жизнь. o:p/
— Погоди, — снова крикнула она, не вылезая из-под одеяла. — А чем ты собираешься заняться? o:p/
Я задумался. o:p/
— Малая, — говорю, — в чем дело? o:p/
Она заколебалась, потом решилась. o:p/
— Саш, — сказала, — ты можешь меня выручить? Мне одну вещь купить надо... o:p/
— Ну? — насторожился я. o:p/
— Я тебе сейчас объясню. o:p/
Я подошел ближе. Она старательно все объяснила. o:p/
— Саш, — позвала, когда я уже выходил, — спасибо. o:p/
Я даже не знал, что у них это начинается в таком возрасте. o:p/
o:p /o:p
На лестнице я опять натолкнулся на лейтенанта. Тот стоял и шептался с Анной. Анна молча кивала головой в знак согласия и что-то писала себе в мобильный. o:p/
o:p /o:p
23 o:p/
o:p /o:p
Я заметил тогда, как они все нуждаются в помощи. При этом никогда не указывая на то, что что-то не так, что есть какие-то проблемы. Уж очень много неуверенности было в их движениях, слишком много недоговоренного оставалось в их речах, но я все равно видел: они просто сдались и остановились, и теперь жизнь может делать с ними все, что захочет. И кроме меня им вряд ли кто-то поможет. Я и помогал как мог, все-таки это твои родители, говорил сам себе, все-таки они тебя любят. Просто поддерживай их. И старайся не быть на них похожим. o:p/
За это время я сменил кучу занятий и интересов. Торговал сигаретами и шоколадом, занимался продажей недвижимости и скупкой женских волос. Был посредником в приобретении старых автомобилей и давал гарантии во время подписания экономических соглашений. Особых прибылей это не приносило, однако я упрямо не останавливался, повторяя: главное — не сдаваться, главное — двигаться вперед, я обязательно пробьюсь и их вытяну, потому что нельзя их оставлять, пусть даже они никуда не спешат. Дела становились все более ненадежными, я мотался по городу и пытался хотя бы что-то продать. Где-то тогда Мария попросила меня взять к себе Пашу, у которого все складывалось еще хуже. Помоги, просила, вы же друзья. А то он точно за что-нибудь сядет. Я сделал вид, что соглашаюсь ради нее, хоть ничего, кроме раздражения, она у меня не вызывала. И он, кстати, тоже. Одинокие, неуверенные в себе, с кучей претензий и комплексов. Других друзей у меня не было. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
24 o:p/
o:p /o:p
За завтраком она пила молоко и кормила хлебом голубей, залетавших с вокзального буфета. Женщина за прилавком смотрела на нее с умилением. Алиса сразу с ней подружилась, зашла за прилавок, что-то там себе выбирала, наконец, попросила меня купить молока. Мы встали за столом. Алисе было не совсем удобно, стол для нее был высоковат, так что она ходила вокруг, интересуясь вокзальной жизнью. Я подумал, что еще немного, и меня здесь будут принимать за своего. Изучив расписание пригородных поездов, Алиса вернулась к молоку и голубям. Расспрашивала о жизни, рассказывала о косметике. Говорила, что с малых лет возилась с мамиными вещами, что мама всегда давала ей все свои пудры и гребни, и она играла ими со своими куклами. Говорила, что ей очень нравятся мамины вещи, что они красивые и необходимые — без них мама не может выйти из дому. Некоторые свои вещи — зеркальца, туши, маникюрные ножницы — мама дарит ей, она складывает их в небольшую кошелочку и даже носит в школу, хоть это сурово запрещено. Иногда они с мамой часами красят друг другу ногти, или занимаются макияжем, или расчесывают друг другу волосы. «Мне, — говорила Алиса, — это особенно нравится, она тогда становится такая внимательная. Она даже завтраки мне внимательно не готовит. Поэтому я сижу и не двигаюсь, пока она меня расчесывает, чтобы она не обиделась и не остановилась». o:p/