Я ей взамен рассказал о своей бывшей девушке, которая тоже всегда таскала с собой большую кошелку косметики, где было столько блестящих дешевых вещей, будто она специально собирала их по салонам красоты, парикмахерским и гостиничным номерам. Это были чуть ли не все ее вещи, поскольку ни одежды, ни компьютера, ни тем более книг она не держала. Меняя очередное жилище, складывала два-три пакета косметики, духов, фенов и шампуней и отправлялась вперед, мало беспокоясь о завтрашних проблем. Мне нравилась детская тщательность, с которой она относилась к этому барахлу, это было симпатично. Значительно хуже было бы, собирай она книги. И значительно тяжелее. o:p/
Алиса соглашалась. Говорила, что у мамы ее тоже куча вещей, которыми она никогда не пользуется. Скажем, дневник, всегда лежащий у нее на кухне, в который она никогда ничего не записывает. Или шапочка для душа, тоже постоянно висящая в ванной, как снятый с кого-то скальп. Она ею тоже никогда не пользуется, потому что это просто невозможно. o:p/
— Знаешь, какие у нее длинные волосы? — говорила Алиса с почтением. o:p/
— Знаю, знаю, — отвечал я неохотно. o:p/
— А почему вы разошлись? — спросила она вдруг. — Ну, со своей девушкой. o:p/
— Трудно объяснить, — ответил я. — Наверно, просто надоели друг другу. o:p/
— Прекрасно, — сказала на это Алиса. — Как дети малые. o:p/
— Что б ты понимала, — обиделся я. o:p/
— Вы с Пашкой два лузера, — добавила Алиса. o:p/
— Мы просто делаем бизнес, — ответил я. o:p/
— Ага, — согласилась Алиса, — особенно он. o:p/
— Наверно, — сказала неожиданно, — это неплохо, торговать парфюмерией. По крайней мере, от тебя всегда хорошо пахнет. o:p/
В парфюмерии она разбиралась значительно лучше своего папы. o:p/
Тут подъехала электричка, и на перрон соскочило несколько пассажиров. Интересно, подумал я, если здесь простоять еще несколько дней, можно, наверно, перезнакомиться со всеми местными. Нужно скорей отсюда ехать, пока ничего не случилось. Я ждал некоторое время, не сойдет ли еще кто-то, почему-то мне показалось, что кто-то очень важный должен вот-вот соскочить на асфальт. Однако двери закрылись, поезд тронулся, и вокзал снова наполнился теплым запахом сосен. Не в этот раз, подумал я. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
25 o:p/
o:p /o:p
Днем мы сходили в город. Нашли речку, сидели на берегу, прячась от солнца. За деревьями, на пляже, слышались детские лепет и смех. Взрослых почти не было, взрослые в этом городе от кого-то прятались. Дети беззаботно ныряли, я сидел и нервно считал. Когда терпения не хватало и я готов уже был прыгать в воду и вылавливать их промеж водорослей, они выныривали из теплой воды, радостно голося и хохоча. Я предложил Алисе тоже искупаться. o:p/
— Мне нельзя, — сказала Алиса просто. — Ты что, не понимаешь? o:p/
— Ну так и я не пойду, — ответил я на это. o:p/
— Ну и ладно, — не особенно возражала она. o:p/
После обеда мы отправились в больницу. o:p/
Паша уже шел на поправку. То есть вел себя еще хуже, снова ныл, ссорился со мной и доставал Алису. Мы у него сидели несколько часов, палата все равно была пустая, мы с малой упали на соседние кровати и слушали его тоскливые жалобы на судьбу, обстоятельства и медработников. На какую-то минуту к нам в палату заглянул знакомый доктор, поздоровался, протянул руку, от которой крепко пахло табаком. Пообещал назавтра всех выписать. О чем-то пошептался с Алисой. Она глядела довольно, однако Паша не давал ей покоя, и хорошее настроение ее постепенно, но уверенно менялось. o:p/
— Поговори с ним, — просил Паша, обращаясь ко мне, — пусть выпишет меня. Что я тут валяюсь без дела? o:p/
— Ты ж сам все слышал, — пытался переубедить его я, — завтра тебя выпишут, все будет нормально. Успокойся. o:p/
— Я не могу тут лежать, — истерично возражал Паша, — я обещал малой, что мы едем на отдых. o:p/
— Я на отдыхе, — лениво говорила Алиса, — я за эти дни от тебя отдохнула. o:p/
— Не говори так, — обижался Паша и снова брался за меня. — Давай, ты ж мой друг, ты никогда меня не подводил. o:p/
— Что ты от меня хочешь? — раздраженно спрашивал я. o:p/
— Оставь его в покое, — поддерживала меня малая. o:p/
Паша обиженно молчал, выглядывал в залитое солнцем окно, тяжело скрипел стальными пружинами кровати и заводил снова. o:p/