— Погоди, — двинулся я к ней, — не надо звонить. Я все объясню. o:p/
— Не подходите! — угрожающе крикнула она и принялась лихорадочно набирать какой-то номер. o:p/
Я ринулся к ней, хватаясь за телефон. Она попыталась запустить в меня другим. Я перехватил ее руку. Она защищалась и тяжело дышала. Я заломил ей руки, стараясь успокоить. Она вся напряглась и норовила как-нибудь вырваться. Однако я держал ее все крепче. o:p/
— Что ты делаешь? — прошипела она с ненавистью. o:p/
— Подожди, — ответил я, ища ее губы. o:p/
Она лихорадочно отворачивала лицо, я размазывал ее помаду, поворачивая ее лицом к себе, она вскрикивала и царапалась, а в какой-то момент неожиданно ответила на мой поцелуй, не прекращая при этом царапаться и вскрикивать. Я понял, что другой возможности у меня просто не будет, и упал рядом с ней на стол, нервно расцепливая черные пуговицы на ее блузке, от моих неосторожных движений летевшие на пол, словно бомбы на сонные кварталы. Трудней всего пришлось с юбкой, так плотно ее обтягивавшей, что с ней никак нельзя было сладить. Но когда и это удалось, Анна потянула меня за собой, продолжая раздирать мне кожу и щедро делясь каждым своим выдохом. Было слегка неудобно, но она помогла мне и теперь лишь тяжело дышала, глядя так внимательно и придирчиво, что я не выдержал и снял с нее очки, отбросив их куда-то в сторону. Взгляд ее разом расфокусировался, а сама она запрокинула голову и прекратила сопротивляться, словно соглашаясь со всем, что тут делается. Только все время крепко за меня держалась, только дышала глубоко, точно пыталась сдержать слезы. А когда все неминуемо близилось к завершению и она замерла в ожидании, я почувствовал за спиной движение и боковым взором увидел Алису, стоявшую на пороге и глядевшую на нас широко раскрытыми глазами. o:p/
— Что ты тут делаешь? — крикнул я, и Анна перепуганно ойкнула, кончая, а малая резко повернулась и выбежала вон. o:p/
o:p /o:p
29 o:p/
o:p /o:p
Она сидела на скамейке, на первой платформе, словно ожидая ближайшую электричку. Когда я сел рядом, отодвинулась. На все мои попытки заговорить долго не реагировала. Так что я сидел и тоже молчал. Она не выдержала первой. o:p/
— Зачем ты на меня кричал? — спросила тихо. o:p/
— Ты меня просто напугала, — объяснил я. — Я же просил тебя оставаться дома. o:p/
— Оставаться дома, пока вы будете трахаться? — уточнила Алиса. o:p/
— Не говори так, — встревоженно ответил я. — Это произошло случайно. o:p/
— Что произошло случайно? — переспросила Алиса. — Ты случайно залез на нее на ее столе? Как ты вообще мог? — заговорила она, уже не сдерживая слез. — Она меня перед этим чуть не покусала. А ты побежал к ней трахаться. o:p/
— Не говори таких слов, — занервничал я. — Я просто боялся, что она вызовет милицию. o:p/
— Ты всегда трахаешься, когда чего-то боишься? o:p/
— Не говори так, — все повторял я, но Алиса и так уже ничего не говорила. Только сидела и плакала. o:p/
И тут я почувствовал грозное и несвежее дыхание за спиной и узнал этот запах человека, который следит. Резко обернулся. Он стоял и смотрел на меня уже безо всякого намека на улыбку — холодно и хмуро. o:p/
— Что ты с ней сделал? — спросил лейтенант таким голосом, что даже не стоило возражать, проще было сразу же взять вину на себя. — Я спрашиваю, что ты с ней сделал? o:p/
Ну все, подумал я, ты достал. Я медленно поднялся и двинулся к нему. Он заметил, как медленно и состредоточенно я ступаю, однако не испугался. И сделал шаг навстречу. И уже когда я решал, дать ему по яйцам или зарядить по колену, из-за моей спины выступила Алиса. o:p/
— Послушайте, — сказала она, размазывая слезы по лицу. — Оставьте нас в покое. У нас беда. Мой папа умер. o:p/
— Как умер? — посерел лейтенант. o:p/
Как умер? — переспросил я про себя. o:p/
— Да, — ответила Алиса уже спокойней. — Сегодня в больнице. Сейчас пойдем забирать тело. Ступайте себе. o:p/
— Да-да, — ошарашено ответил на это лейтенант, весь заливаясь потом. — Конечно-конечно. o:p/
Он развернулся и пошел вдоль рельс, весь как-то осунувшись и сгорбившись, навсегда исчезая из нашей жизни. o:p/
— Прости, — сказал я тихо Алисе. o:p/
— Ничего, — ответила она так же тихо. — Забудь. o:p/
o:p /o:p
30 o:p/
o:p /o:p
Но жизнь текла себе дальше, и они продолжали жить вместе, может, по инерции, может, надеясь на некое чудо. Скорей все-таки по инерции. Где-то после последних бесконечных зимних дней, после ледяных дождей и черных сугробов раннего марта началась весна, и все снова обрело легкий и приятный вид. Весной всегда так происходит, ты начинаешь проще относиться к вещам, зимой не дававшим тебе спать, давившим и перекрывавшим дыхание. Вот и они, дождавшись солнца и зелени, решили, что можно продержаться еще, если и не начав сначала, то не доводя это все до печального завершения. Как-то раз пришли ко мне, считай, среди ночи, с теплым красным вином, и мы долго сидели на балконе, глядя в черное небо и передавая бутылки друг другу. Говорила по большей части Мария, хоть Паша тоже ожил, проявлял резвость и всячески поддерживал общий настрой. Мария куталась в плед, который я вынес, говорила, что эти весенние ночи такие коварные, что за видимым теплом прячется настоящий лед, поэтому нужно быть осторожным, ведь застудиться можно и вином, даже из одной бутылки. Рассказывала, что у них дома все иначе, там даже зимой ощущение теплого моря, ощущение солнца, все время висящего где-то рядом. Она сидела между нами, и я чувствовал, беря из ее рук бутылку, какие теплые у нее пальцы. От касаний ее становилось приятно, но я каждый раз старался сделать так, чтобы не касаться ее, чтобы даже намеков никаких не было. Хотелось, чтобы им было хорошо, хотелось, чтоб они оставались вместе как можно дольше. Или разбежались прямо сейчас. o:p/