До асфальта — почти тридцать верст, до райцентра — шестьдесят, до областного города вовсе далеко. До Москвы — много ближе. Телевизор да радио без передыху галдят: Чечня, Путин и прочее. А вот про нового председателя колхоза, которого два дня назад выбрали, старого прогнав, про это хуторянам лишь я рассказал. Новость мою встретили равнодушно. (Хотя все земли хутора числятся в колхозе: земельные, имущественные паи — там.) Но это равнодушие понятно: веры совсем нет. Десять лет передряг. Что ни год, “новые формы” (АОЗТ, КСП, МУСП...), новые начальники... А проку? “Надейся на себя”, — вот что отчетливо понято.
А на центральной усадьбе — очередное собрание. Новый председатель. До этого он был заместителем. Теперь будет председателем. До нового собрания. В нашем районе у восьми председателей из двенадцати стаж руководства — от одного месяца до года. Нормальные ответственные люди в председатели сейчас не пойдут.
На центральной усадьбе — собрание, в райцентре — совещание, в областном городе — расширенная коллегия, в масштабе страны только на этой неделе два “мероприятия” по селу: в Москве и в Орле.
Польза таких совещаний для меня весьма сомнительна, разве что для резона: “Не зря хлеб едим”.
Пример. Январь 2000 года. Очередное совещание в райцентре. Цитирую районную газету.
Начальник районного управления сельского хозяйства: “...генотип животных сохранен. В молочном скотоводстве... „Волго-Дон” разводят скот черно-пестрой породы... В СППК „Крепь” утвержден статус овцеплемзавода... обеспечивается искусственное осеменение... С учетом обеспечения кормовой базы в 2000 году продуктивность животных будет восстановлена...”
Директор АОЗТ “Волго-Дон”: “Сегодня в стране царит дичайшее варварство: идет целенаправленная работа, чтобы село убить”.
Председатель СППК “Крепь”: “Без внимания и овцу не оставляем, есть смысл ее содержать... по шерсти мы получили прибыль...”
Это — с трибун.
А в это время в “Волго-Доне” (снова цитирую “районку”): “Ферма встретила гостей горами невывезенного навоза и унылой картиной понуро опустивших головы тощих, стоящих по колено в грязи коров... Из-за постоянного недокорма скот отощал. Коровы дают по 1,5 — 2 литра молока. От „поллитровых” и „литровых” коров придется избавляться. Их даже на мясо не принимают, только на птицефабрику по рублю за килограмм. Но возить туши туда — горючее даже не окупится. Проще вывезти на скотомогильник и бросить, в лучшем случае сняв шкуру. Многие буренки до весны не дотянут... Сейчас главная задача — дотянуть до весны, спасти поголовье от голодного вымирания”.
И это — лучшее в районе, а может быть, и в области элитное стадо. Привозили коров из Голландии, при надлежащем уходе и кормежке эта ферма в среднем давала около 6000 килограммов молока в год. Это в среднем. А отдельные — по 8000. Европейский, мировой уровень. Такие вот коровы дохли нынешней зимой от голода. Под звон речей. Под пристальным надзором властей районных и областных (хозяйство расположено рядом с городом).
Не нужно быть специалистом сельского хозяйства, чтобы уже в сентябре месяце понять: “Кормов для коров нет. Не заготовили”. Виновато государство: “Целенаправленная работа, чтобы село убить” (объяснение руководителя). Нет кормов. Продай коров. Пусти под нож. Нет! Пускай мучается, а потом дохнет. “В стране царит дичайшее варварство...” — вещает с трибуны руководитель хозяйства. Только вот кто “варвар”? Кремлевский начальник или такой вот руководитель, пришедший к власти на волне “митинговой демократии” и превративший лучший совхоз области и страны в скотомогильник.
А неподалеку от “Волго-Дона”, не слыша обещания своего руководителя: “Без внимания овцу не оставим”, в племенном хозяйстве “Крепь” сотнями гибли от голода овцы. Обессилев, ложились и уже не вставали.
Скучно об этом говорить. Тем более, что еще пять лет назад в таких же новомирских очерках писал я, что даже хозяйство могучее рухнет только “с большим грохотом”, если... Много этих “если”. Вот и рушатся.
А на малом, забытом всеми начальниками хуторе, о котором вел я речь, скотина хорошо перезимовала. И даже более того: на каждом подворье осталось сена еще на одну сытую зимовку.
Под одним небом живем, на одной земле. И время одно — век XX, в котором русскую деревню накрывает уже третий вал разоренья. Гражданская война, “коллективизация”, а с нею — уничтожение “кулачества”, теперь настал горький черед колхозов. Их — тоже под корень, все с тем же лозунгом: “До основанья!”