Выбрать главу

Известно, что в организме помимо репараций действуют и другие линии защиты, которые, однако, при ближайшем рассмотрении оказываются «двуликими Янусами». К примеру, важным компонентом защиты является комплекс гемсодержащих белков цитохром Р-450. Эти белки могут обезвреживать потенциально канцерогенные вещества, однако они же катализируют превращение потенциальных канцерогенов в активные, тем самым подвергая организм реаль­ному смертельному риску — канцерогенезу. Получается, что система, призванная защищать организм, таит в себе и скрытую опасность. По всей видимости, длительность существования организма зависит от соотношения благотворной и разрушительной способностей организменных защитных систем.

Что это — функциональное несовершенство или нечто большее — особо отточенный, тонкий механизм, который может быть, как говорил Гиппократ, и лекарством, и ядом, где все зависит от каких-то дополнительных условий? Откуда взялись в живых системах многозвеньевые и многоуровневые механизмы старения, ведущие к смерти? И почему механизмы эти будто подстраховывают друг друга, функционируя на всех без исключения уровнях, от молекулярного до организменного?

Анализ действия механизмов старения позволяет утверждать, что это во­все не поломки системы, не досадные оплошности, которых могло бы не быть в идеальных условиях, а закономерный, многократно продублированный, генетически запрограммированный процесс, жестко ограничивающий отпущенное представителю того или иного вида время бытия. Известно, что количество людей в мире, умирающих от естественной (или физиологической) смерти, чрезвычайно мало (примерно 1 на 100 тысяч умерших). Но все же они есть. Значит, надо признать, что естественная смерть, несмотря на всю нелепость этого словосочетания, все же существует. Более того, она имеет свои естественные, то есть заложенные в структуру живого, причины и механизмы. И всякий раз на любом уровне можно видеть одно и то же решение: процессы, ведущие к старению, будто находятся в неустойчивом равновесии (как эквилибрист, балансирующий на канате). Но все же в конечном счете в организме запускается каскад реакций, неотвратимо ведущих к смерти. Можно утверждать, что одним из фундаментальнейших качеств живого является преходящесть, которая есть следствие бытия, протекающего во времени.

Смерть некоторых клеток, как было сказано выше, обеспечивает нормальное функционирование организма. Смерть животных и растений, как ни жестоко это звучит, также оборачивается благом: усилиями неутомимых почвенных бактерий образуется плодородный слой почвы — перегной, который дает новую жизнь растениям, а те кормят растительноядных животных, которые сами становятся пищей плотоядных, и так далее... Выстраивается то, что экологи называют пищевой (или трофической) пирамидой и без чего не может устойчиво существовать ни одна экосистема. При этом закон пожирания и смерти, вопреки распространенному мнению, не поражен жалом греха, ибо грех — сугубо человеческое деяние, следствие его свободной воли, способной уклоняться от путей праведных.

Можно спросить: нет ли в подобном понимании смерти противоречия? Ведь Сам Христос исцелял больных, воскрешал умерших, противостоя безраздельному господству закона смерти в мире, да и Своей собственной смертью на кресте «попрал смерть», как поется в Пасхальном тропаре.

Кажется, что высшей целью жизни является бессмертие. Однако оно нам не дано. Между тем христианство никогда не рассматривало смерть человече­ской личности как точку в конце предложения, скорее как запятую, которая отделяет земное бытие от посмертия. Смерть, по мнению ряда богословов, есть человеколюбивый дар Господа, а не проклятие или наказание. Иоанну Златоусту принадлежат слова: «Благодетельно установлена смерть». Кирилл Александрийский хотя и считал смерть наказанием, но говорил, что это «человеколюбивое наказание», поскольку смертью Бог ограничил грех, зло, боль, страдание — словом, все то, что искажает замысел о человеке как богоподобном существе. Как это ни страшно звучит, но смерть является воспитателем жизни. «Память смертная» — не просто неотвязная мысль о конечности существования, а особое состояние человеческого духа, обретаемое в процессе духовного роста и подводящее к осознанию истинной ценности бытия.