— “Карат”, “Альфа”, “Фордео” за счет крестьян получат большие прибыли.
И ему можно верить: человек — местный, предприниматель успешливый. Гадать можно так и эдак. Но совершенно очевидно, что рука об руку с частными инвестициями идут новые порядки, которые очень больно ударят по большинству селян.
“В новые хозяйства (создаваемые частным капиталом. — Б. Е .) надо брать тех людей, которые хотят работать, а не числиться на работе. Конечно, тут будут проблемы, но другого выхода у нас нет” (глава администрации Даниловского района Н. П. Руденко).
“Часть людей просто не сможет работать в новых условиях...” (М. И. Киндеров, руководитель хозяйства, вошедшего в “Агро-Елань”).
“В „Брейтоне” горячее питание для механизаторов привозят в поле три раза в день, причем бесплатно. Но „рюмка” стоит дорого: лишение премиальных 500 — 800 рублей. Четверых механизаторов уже пришлось уволить за пьянку” (“Нехаевские вести”).
“У нас работает очень много лишних людей. Всех мы не прокормим”.
Фирма “Гелио-Пакс” успешно работает в нескольких районах уже в течение пяти лет. Прибыль хорошая (2001 год: ООО “Гелио-Пакс-Агро-3” — 31 204 000 рублей, ООО “Гелио-Пакс-Агро-4” — 27 882 000 рублей). Но животноводство, которое было прежде, при колхозах, практически ликвидировано. А значит, люди — без работы. Многие местные механизаторы потеряли работу, даже сезонную. Новые хозяева предпочитают возить рабочих из райцентра.
Десятки раз повторяли мы известные цифры о том, что производительность труда в нашем сельском хозяйстве очень низкая, что работает на земле треть населения, а на Западе — 5 — 7 процентов. Теперь эти цифры начинают превращаться в горькую очевидность: с приходом частного капитала единоличного хозяина на селе сразу же теряют работу более половины трудоспособного населения. Это положение осложняется тем, что другой работы рядом ли, поблизости нет.
К такой перемене люди не готовы ни психологически, ни материально. Куда-либо переехать они не могут, так как нет сбережений, а дома на селе стоят очень дешево. На эти деньги не купишь новое жилье даже в райцентре, про город не говоря.
Профессия: скотник, механизатор, доярка. Куда с ними? Оттого — чувство безысходности, пьянство, развал семей, разрушение моральных устоев.
Какой-либо программы трудоустройства сельского населения не существует. Даже пособия по безработице — не для крестьян. Хутор ли, село — далеко от райцентра. Не наездишься туда — а надо несколько раз в месяц “отмечаться”, — на автобусные билеты больше денег истратишь.
В позапрошлом теперь уже веке, отменив крепостное право, император в своем указе требовал, чтобы исполнительная власть попечительствовала крестьянам в трудное для них время перемен.
Нынешний перелом масштабом сравним с отменой крепостного права. Но вот попечительства или хотя бы понимания сложности, трагизма судьбы и судеб крестьян — колхозников, миллионов и миллионов наших сограждан — этого нет. “Пускай в Австралию едут...”
Вице-президент фирмы “Випойл” А. В. Средний: “Сейчас мы пока новички в сельскохозяйственном производстве, набираемся опыта, получаем синяки и шишки. Анализируем, просчитываем. А потом — пойдем”.
Они идут. Куда крестьянину податься?
Волгоград.
К вечно-юному вопросу
Немногие писатели могут похвастаться таким литературным долголетием, как Чуковский: с появления его первого литературного фельетона «К вечно-юному вопросу» в газете «Одесские новости» в 1901 году и до смерти в 1969 году, когда шла работа над подготовкой первого в его жизни собрания сочинений в семи томах (из них вышло лишь шесть), прошло почти семьдесят лет, отданных подвижническому, не прекращавшемуся ни на один день литературному труду. Его судьба была удивительной не только из-за своей продолжительности — Чуковский пережил несколько литературных эпох, и в каждой из них его талант раскрывал новые грани: он был критиком, детским поэтом, переводчиком, прозаиком, литературоведом, мемуаристом.
Имя Корней Чуковский первоначально было литературным псевдонимом Николая Васильевича Корнейчукова (1882 — 1969), но псевдоним настолько сросся с ним, что заменил подлинное имя и превратил его в Корнея Ивановича Чуковского. По документам он был незаконнорожденный, сын крестьянки Полтавской губернии Екатерины Осиповны Корнейчуковой. Несмотря на героические усилия, мать так и не смогла дать ему гимназическое образование. Но в нем была заложена такая жажда знания, такое стремление к культуре, что он сумел, занимаясь самообразованием, войти как равный в семью петербургских литераторов и художников, печататься в престижных газетах и журналах, став влиятельным и известным литературным критиком. Василий Розанов, с которым его связывали сложные отношения, где интерес друг к другу сочетался с категорическим неприятием, однажды назвал Чуковского «сам себя выстругавший деревянный человек».