IV
Бездушное, математически строгое, стоящее вне нас общество не имеет другой цели, как существовать... Вступая в новые и новые условия бытия, оно должно постоянно применяться к ним, и вследствие этого то, что вчера считалось вредным и бесполезным, становится сегодня необходимейшей и полезнейшей вещью... Собственно говоря, важно и необходимо для него всегда было одно — высота его производительности, — да производительность-то эта самая от многих причин зависит... Так вот эти-то причины и нужно изменить... Вопрос о том, как это сделать, мы сейчас оставим, а обратим внимание вот на что... Все полезности общество преподносит нам не в голом виде, а принарядивши немного... «Вот это наука, вот это искусство, а это нравственность»...
Личность верит обществу вполне. Она с благоговением смотрит на эти полезные для ее тирана вещи и, не видя их цели, считает их самодовлеющими, борется из-за них, гибнет и, принося все в жертву этим своим богам, не подозревает, что жертвы эти пожирает какое-то там общество. А оно, холодное и равнодушное, выдвигая все новые и новые силы, опять притягивает к ним бедных людишек — и опять начинается старая история...
Вот патриот, который идет на смерть ради любимой отчизны... Вот девушка, бросившаяся из окна, чтобы не достаться нелюбимому... Вот Сократ, выпивающий яд, лишь бы не пойти против абсолютной справедливости...
Какое все это непонимание цели и как это непонимание нужно, полезно, выгодно!.. И когда подумаешь, что ни одна из этих жертв не была бы принесена, если бы не вера в «самодовление» каждого проявления нашей общественности, — только тогда поймешь все значение, всю цену этой веры11.
V
Читатель недоволен. Он говорит: «Начал разбирать современные книги об искусстве, а залез Бог знает куда».
Вы напрасно сердитесь, милостивый государь. Все это я говорил для того, чтобы доказать:
1) Что г. Шейнис не прав, порицая художников, интересующихся только формой. Как и всякое самодовлеющее направление, исключительная забота о форме, несомненно, полезна и выгодна каждому из нас. Не веря в самоцельность этого пути, личность не могла бы так бескорыстно служить «святому искусству», вкладывать в него всю душу, почитать его господином, его — свое орудие, свое средство, она не могла бы молиться на него, страдать за него, предпочитать ему все блага жизни...
2) Что г.г. Репин и Боборыкин ошибаются, так жестоко обращаясь с утилитарным искусством, которое все, во всех формах и направлениях, выросло и воспиталось на самой утилитарной, самой низменной почве и которое — куда бы ни возносились господа чистые эстетики — помогает обществу наилучшим образом производить пищу, одежду и жилье... И больше ничего, если нам этого мало.
3) Что г. Ф. Батюшков сугубо не прав, объясняя данное культурное явление человеческими духовными стремлениями: стремления зависят от «культурного явления», а не наоборот. Это раз. А во-вторых, что такое духовное стремление, как не маска для телесных потребностей, маска, которую лицемерное общество надевает искренней простоволосой личности? А по маске судить о выражении лица — не годится.
Вот и все.
1 Шейнис Лев Исаевич (1871 — ?) — врач-терапевт и журналист, выступавший также под псевдонимом Л. Ш. В его статье «Форма и содержание в искусстве. (Несколько слов о „религии красоты” и о „красоте зла”)» было сказано: «Обособление элемента формы в искусстве возможно только на почве нравственного оскудения, когда творчество является не продуктом назревшей в художнике потребности выразить так или иначе свой внутренний мир, а чисто ремесленным, хотя бы и доведенным до виртуозности делом и когда относительно умственного и нравственного содержания существует самый слабый спрос» («Русское богатство», 1901, № 8, стр. 71).
2 Имеется в виду статья писателя П. Д. Боборыкина «Истинно-научное знание. (Ответ моим критикам)» — «Русская мысль», 1901, № 8, стр. 183 — 205, и № 9, стр. 204 — 228.
3 Чуковский имеет в виду следующее высказывание И. Е. Репина: «Никакие благие намерения автора не остановят меня перед плохим холстом. В моих глазах он тем противней, что взялся не за свое дело и шарлатанит в чуждой ему области, выезжает на невежестве, в этих случаях, зрителей. И еще раз каюсь: всякий бесполезный пустяк, исполненный художественно, тонко-изящно, со страстью к делу — восхищает меня до бесконечности, и я не могу достаточно налюбоваться на него...» («Воспоминания, статьи и письма из-за границы И. Е. Репина». Под редакцией Н. Б. Северовой. СПб., 1901, стр. 80).