— Так что прости, дед… Может, и не надо было лупить тебя по башке. Да еще на виду у всех…
Она прибавила скорость.
— Но я же объяснила… Меня беспокоила машина. Ведь машину менты могли угнать…
Наше объяснение вдруг застопорилось. Нас с Дашей прервали. Притом грубо прервали — свистком и еще крепким встречным матом.
Пришлось съехать в сторону и тормознуть.
— Проверки на дорогах. — Даша готовила улыбку.
Мент… Словно проинтуичив, что милицию только что поминали, страж шел к нам, строг и сердит. Но только в первую минуту. Пока не увидел близко Дашу. Документы и права (она протягивала) на этот раз у нее были.
Но что-то опять не в порядке… Я сразу почувствовал… Или машина опять чья-то?.. Даша уже пустила в ход обаяние:
— Я… Я торопилась. Очень.
— Торопилась?
— Да, да! Торопилась, капитан!.. Прости, ради бога. Видишь! Еле-еле отыскала его на улицах. Заблудился, старый хер! Папашка мой!
Идея обаяния была та же самая:
— Как услышала, что он жив-здоров, так и кинулась за ним. В городе ужас! Народ одурел! Что творится, капитан!.. А старики невменяемы!.. У-уух, старый!
И Даша показательно (этак слегка) дала папашке (мне) по шее.
А мент козырнул ей. Приветливо козырнул — езжайте, мол, дамочка! Вперед, мол!
Какое-то время мы ехали молча.
— Не грусти, дед. У тебя крепкая шея, крепкое здоровье, крепкий даже член — чего тебе еще в твои застойные годы?
Она усмехнулась:
— Следишь за дорогой?
— Слежу.
— А ты не следи.
Я и правда насторожился, снова завидев ментов, вытягивающих шеи. В нашу как раз сторону.
— Ах, если бы ментам тогда (у Дома, под выстрелами) шепнули, что у меня нет прав… Когда я торопилась к машине, а?.. Ментам прихватить водилу-женщину — это ж какая мечта! Видел их шеи?.. Слышал, дед, когда-нибудь про параллельные прямые?
— Ну.
— И что ты про них слышал?
— Не пересекаются.
— Это правильно. Это в самую точку… Это ты, дед, про шеи ментов слышал.
Нас не остановили. Мы мчали дальше. Уже Москва.
Но расставание как-никак приближалось (по времени), и Даша опять соблаговолила кое-что припомнить:
— У меня, дед, в тот день были большие трудности… Ты же видел. Ты же присутствовал. Ломало же как!
— По-моему, это только цок-цок.
— Ты, дед, без понятия! — Даша вроде как рассердилась. — Что ты несешь, в чем не смыслишь!.. Ты сам-то хоть раз в жизни этот цок-цок пробовал? Хоть раз?
— Как не пробовать!
— Когда это?
— Тогда же. При тебе… А лунные камни кто в носок собирал!
Она фыркнула:
— Да уж. Повеселил.
— Осторожнее!
Мы сделали лихой обгон.
— Не бойсь. Я за рулем — это класс.
Ее насмешки были теперь мягки. Были милы… Можно даже сказать — миролюбивы.
— Дед. Вот ты бегал, говорят, по всем проломам и проемам. Голый. С членом наперевес. Что ты при этом чувствовал?
— Счастье.
— Счастье?
— Насколько я помню.
— Но ты же, говорят, долго бегал. Разве счастье бывает долгим?.. Говорят, фээсбэшники тебя наснимали полные две кассеты. А зачем ты кричал: «Мы сдаемся!»
— Не кричал я.
— Кричал!.. Еще как слышно кричал!.. Ты кричал и скакал по руинам со стоячим. На пленке, говорят, отлично все заснято. Бегал и кричал: «Мы сдаемся». Всех потрясло! Всех тогда закачало!.. Защитники Дома тогда и проголосовали за сдачу. А рядовые защитники — единогласно!.. Ты знаешь ли, дед, что сдача Дома началась из-за твоих криков. Из-за твоего дурацкого скаканья.
Я посмеялся:
— А говорила, ничего интересного. Цок-цок…
— Не права! Не права!.. Ты, дед, счастливчик. Ты уже в истории. Вписан в историческое событие… А ведь тебе легко далось! Всего-то и дел, что куролесил голый. Скакал. Выл.
— Я?
— Желтые газеты уже подробно все написали. Тебя разыскивают. Но что ты имел в виду?.. Когда кричал: «Мы сдаемся. Но ночь наша!»… А потом спешно побежал кого-то трахать.
— Кого, интересно?
— Это тебе, дед, интересно. Газетам — нет… Побежал! Неужели в ту ночь еще и потрахался?..
— Плохо помню…
— Повезло старому… Ты, дед, лучше скажи, как тебе удалось — как ты устроил эту грандиозную сдачу? Ведь избежали кровопролития! А то и гражданской войны. Неужели ты все это предвидел?.. Факт истории. И пусть! пусть случайно! — но ведь остановил бойню. А как насчет Нобелевской премии мира, дед? Найдет ли награда своего героя?
Она и прощаясь смеялась. Она уже тормозила.
— Молодец, дед! Рада, что подвезла тебя до метро. С тобой дорога короче.