Запомним этот миг и объектив, глядящий в дуло автомата. Автомат, тоже “отечественного производства”, вскоре начнет стрелять в людей неправильной национальности и веры, открыв эпоху международного терроризма в новейшей истории-— эпоху, в которую мы сейчас живем. Рост фиксирует исторический момент со всей ответственностью, но попутно говорит о себе, о личной своей свободе, что и привела его — случайно или нет? — на крышу дома в Олимпийской деревне. Связь слова и изображения в книге Роста — это не связь картинки и подписи. Рост видит — и показывает, мыслит — и говорит. Он показывает то, чего не скажешь словами, и говорит о том, что показать невозможно. Художник и писатель, он
создает новый жанр, включая изображение в словесно воссоздаваемый контекст. Фотография останавливает мгновение — слово придает изображению объем, погружает его в поток исторического времени, поток мыслей, в частную жизнь никем не ангажированного свидетеля истории. Рост создает новый жанр — и сразу возводит его на уровень классики жанра.
Фотографии, сделанные с той крыши той самой камерой “Зенит”, обошли весь мир и в книгу Роста попали уже с полос тогдашних газет — негативы, отданные им туда, как водится, исчезли, имя его не было упомянуто, но свободный фотограф Юрий Рост сделал свое дело, выполнил свой долг, так просто им сформулированный: “увидеть своими глазами и попытаться рассказать, что сам узнал и почувствовал”. Все очень просто, но увидеть — это и есть тот дар, благодаря которому человек с фотокамерой становится художником.
Рост не создает артефакты, он и сейчас не работает с цифрой и фотошопом — то, что он видит, превышает своей глубинной выразительностью возможности
современной техники. Его баскетболисты, снятые в раздевалке после решающей, спорной олимпийской игры в ожидании решения судей, — они все, как один,
Сократы, они задумчивы, и позы их исполнены мысли и достоинства, а Рост — он просто оказался рядом и увидел их такими, какими не видел никто.
“Не помню и не могу теперь понять, каким образом я оказался в раздевалке, где не было, кроме баскетболистов, никого, даже их тренера Владимира Кондрашина. Я снимал их в течение двух часов, экономя единственную пленку, поскольку понимал, что мне представился редкий случай сфотографировать людей в момент высокого драматизма. Быть может, высшего в их жизни.
Потом в Москве показал им снимки, и они удивились:
— Там никого не было, кроме нас. Мы тебя не видели.
А я их видел”.
За сорок с лишним лет ему, неленивому и любопытному человеку с фотокамерой, довелось увидеть многое — в его книге есть и большие исторические сюжеты, и частные судьбы людей, населяющих разные уголки страны. Грузия и Армения, Узбекистан и Таджикистан, Киев и Одесса, Горький, Пинега, Петербург (Мойка, 12)… “У меня есть портфель-кровать и удостоверение корреспондента. Я свободен и счастлив” — так пишет Рост о себе. По складу личности он, конечно, странник. Странник и посланник. Посланник доброй воли — так, что ли, выражались в советские времена. Взгляд Роста, смотрящий в мир через объектив фотоаппарата,
исполнен любви и сострадания, и это его ярко выраженное человеческое свойство таинственным, непостижимым для меня образом переходит на снимаемый объект, а от него — ко мне, зрителю. В этом главный секрет неизменно волнующего воздействия этих снимков.
Мера присутствия автора в своем изображении здесь превышает возможности фотографии и приближает их к живописи, особенно — портреты, преобладающие в книге Роста. Совокупность его портретов создает ощущение народа, переживаемое самим автором, осознанное им и подчеркнутое в заглавии книги, — это действительно “групповой портрет” народа нашей распавшейся страны на фоне прошедшего XX века.
Рост снимал людей на площади в Тбилиси 9 апреля 1989 года. Танки, бэтээры, саперные лопатки, дубинки, пули, носилки, кровь. Рост снимал все, но главное — лица, каждое отдельно в этой единой толпе. Подросток в тельняшке, католикос Илиа II, женщины и мужчины со свечами и без. Групповой портрет народа в переломный момент его истории, в тот самый момент, который, может быть, и развел Грузию и Россию так далеко, как никогда еще они не расходились. Рост, попавший со всеми вместе под дубинки на этой площади, сумел спасти одну из пленок и донести до нас эти лица, в которых при желании можно прочитать ответы на многие вопросы, возникающие сегодня, в диких разговорах о возможности или невозможности войны между Грузией и Россией.