Другой многокадровый фотофильм — свадьба под Чернобылем в первую годовщину катастрофы, пир во время чумы, аппетитно описанные блюда из радиоактивных продуктов, танцы на зараженной земле. Фильм документальный и актуальный, только голос за кадром здесь совсем не сдержанный — он негодует, он спрашивает с тех, в чей власти было переселить людей в безопасную зону, подальше от реактора.
А вот совсем иное кино: Отар Иоселиани выпивает из стопки и запивает из стакана. Зафиксирован процесс покадрово, художник любуется своим персонажем, и процесс выпивания становится историческим, как и все, что попало в объектив Юрия Роста.
Один из самых драгоценных для меня сюжетов книги — “Пушкина нет дома”, так называлась и фотовыставка Роста, организованная, помнится, в московском Музее Пушкина пять лет назад. Фотографии воспроизводят петербургскую квартиру на Мойке, 12. Сам хозяин куда-то вышел ненадолго, и, пока его нет дома, мы могли осмотреть этот дом — не музей, а живой дом живого человека, побродить по пустым комнатам, прислушаться к звукам, зайти в кабинет, зажечь свечи… Этот сюжет — не только о Пушкине, но и о тех, кого Рост называет друзьями Пушкина, кто умеет сохранять его память живой.
Так, из фрагментов, складывает Рост свой образ нашей страны с ее размытыми границами и непредсказуемым прошлым, образ, состоящий из отдельных людей, по большей части мало кому известных, а в меньшей части — известных на весь мир. “Групповой портрет на фоне века” — настоящая энциклопедия русско-советской жизни и “в высшей степени народное произведение”. И еще — книга о личной жизни фотографа и писателя Юрия Роста. Без него народ неполный.
Ирина Сурат
*
Россия и цивилизация: лаборатория смысла
Россия как цивилизация: Устойчивое и изменчивое. Ответственный редактор И. Г. Яковенко. М., “Наука”, 2007. 685 стр. (“Россия на перекрестке культур”).
Когда однажды в будущем историки примутся писать историю идей (а вкупе с ними — настроений и ожиданий) в России начала XXI века, без этой книги им будет просто не обойтись. Комплексу представлений, связываемых со словом “цивилизация”, в этой истории — понятно уже сейчас — принадлежит одно из самых заметных мест. Столь же заметных, сколь, однако, и проблематичных.
Вообще, “цивилизационный анализ” — так звучит название дисциплины, имеющей возникнуть из преддисциплинарного хаоса прямо на наших глазах, — вещь загадочная. Прежде всего потому, что вопреки распространенному мнению о новизне этого подхода (его, кстати, разделяют и авторы представляемого сборника1) даже отечественные ученые занимаются этим уже почти два десятка лет, о западных и говорить нечего. По меркам человеческой жизни срок квалифицированной рефлексии на эти темы (а не только идеологических рассуждений) вполне серьезный — можно бы уже и предварительные итоги подводить. Однако сборник заявлен как один из первых шагов — и в самом деле выглядит именно так. Даже — как предварительная разметка территории и оценка материала, которому только предстоит быть вовлеченным в работу.
Надежды на “видение универсума человека как совокупности локальных цивилизаций и представление истории человечества в виде процесса разворачивания и смены одних цивилизаций другими” (И. Яковенко) вообще возлагаются очень большие — хотя, надо признать, формулируемые не слишком конкретно. Эта “сфера гуманитарного знания, разворачивающегося на пересечении общей культурологии, философии истории, геополитики и других дисциплин”, как надеется Яковенко, “открывает новые познавательные возможности и перспективы научного исследования”. Почти ни одна из этих возможностей и перспектив не называется по имени — кроме разве надежды “соблюсти баланс между универсальными и специфическими характеристиками России” (Яковенко), ответить наконец на “проклятый” вопрос, “в силу каких фундаментальных факторов общества разделяются на первый, второй и последующий эшелоны модернизации?” (он же), и вообще выбраться из “кризиса парадигмы” и разобраться наконец с собственной идентичностью, проблема которой в очередной раз оказалась актуальной “в связи с распадом советской идеологии” (Н. Хренов).