Александр Иванов. “Мы не менеджеры, мы лентяи!” Беседу вела Варвара Бабицкая. — “ OpenSpace ”, 2008, 30 мая <http://www.openspace.ru>.
“Допустим, мы с вами хотели бы быть европейцами. Но быть европейцем, как ни странно, не означает любить Европу. Это означает любить Африку, Юго-Восточную Азию, Океанию и так далее. То есть быть широкоориентированными и нести такую, в старом смысле слова, цивилизационную функцию. <...> В этом смысле европейцами были [Лев] Гумилев и Пржевальский, которые собирали информацию о каких-то странных племенах — это тип русского европейца. Тот тип европофилии, который утвердился в 1980 — 1990-е годы, гораздо более ограничен. То есть простой любви к Европе — я имею в виду не низовые образцы, не любовь к шопингу, а высокие — любовь к европейской культуре, к Гентскому алтарю или к британскому роману, — ее явно недостаточно.
Европеец живет движением из центра на периферию, а не постоянной медитацией над этой вот центральностью”.
Руслан Измайлов. “Библейский текст” в творчестве Бродского: священное время и пространство. — “Сибирские огни”, Новосибирск, 2008, № 5.
“Но вот парадокс: зная и прикасаясь к этой вести, И. Бродский так и не принимает ее”.
Борис Кагарлицкий. Не-юбилейный Маркс. — “Взгляд”, 2008, 12 мая <http://www.vz.ru>.
“<…> не юбилейная дата подогревает интерес к Марксу, а объективная потребность общества в марксистском анализе заставляет придумывать всевозможные благопристойные поводы, чтобы поговорить на эту тему. С точки зрения здравого смысла и культурных традиций праздновать 190-летие совершенно нелепо. <…> Маркс интересен и важен нам сегодня не тем, что родился 190 лет назад (и более ста лет назад умер), а тем, что его идеи, его анализ классового противостояния и противоречий капитализма по-прежнему актуален”.
Борис Кагарлицкий. Два мира в зеркале 1968 года. Битва за истинную демократию. — “Русская жизнь”, 2008, 22 мая <http://www.rulife.ru>.
“Идейный и культурный крах советского „шестидесятничества” произошел значительно позже, но именно отношение московских интеллигентов к бунтующему Парижу предвосхитило этот крах и выявило глубинную моральную проблему, лежащую в основе всех последующих неудач. Наша интеллигенция — несмотря на все свои знания, высокие ценности и тонкий вкус — была по своему менталитету глубоко мещанской. <...> Это удивительное идеализированное и по-своему идеалистическое мещанство осознало себя в восторженном и абстрактном культе рынка, в восхищении буржуазностью, в искреннем преклонении перед далеким и непонятным Капиталом. Поражение западных „новых левых” было не менее полным, чем поражение советского „шестидесятничества”, а последствия этих двух поражений оказались удивительно схожи. Первоначальные идеи социалистического гуманизма были отброшены как наивные, утопические и несвоевременные, зато бывшие носители этих идей получили признание в официальных кругах”.
Олег Кашин. Хроника утекших событий. Наталья Горбаневская: немонотонная речь. — “Русская жизнь”, 2008, 22 мая.
Среди прочего: “Когда Горбаневскую судили („На суде меня не было, потому что мы психи, и суд имел право нас вызывать на заседание, но никогда этим правом не пользовался”), ее адвокат Софья Калистратова (собственно, это рассказ с ее слов) спросила Лунца, каковы симптомы вялотекущей шизофрении, которую Лунц диагностировал Горбаневской после второй экспертизы. Психиатр ответил: „Она страдает такой формой шизофрении, у которой очевидных симптомов нет”. Тогда адвокат спросила, почему при отсутствии очевидных симптомов комиссия настаивает на принудительном лечении Горбаневской в больнице не общего, а специального типа. „В спецбольнице стены помогают”, — ответил Лунц”.
Александр Казин. Не распродать ни кресты, ни звезды. — “Литературная газета”, 2008, № 19, 7 — 13 мая.
“Сейчас в идеологическом пространстве России решается вопрос о господстве над человеческой свободой и, следовательно, над страной. Дело в том, что принадлежащий к российской цивилизации человек осуществляет в своей деятельности глубинные принципы именно православно-русской идеологии. Это касается прежде всего его отношения к богатству и к свободе. Богатство и все его аксессуары воспринимаются у нас скорее как соблазн, чем как награда. Слово „свобода” по-русски звучит скорее как „с волей Бога”, чем „даешь права человека”. В социально-политическом плане это означает, что построение в России либерально-буржуазного общества в принципе невозможно”.