Я предложила ему взять квитанции из Гиза и деньги. Взяв в руки, он вернулся от дверей и подав мне сказал „Я вечером с вами поговорю” Вышел За все время за стеной было спокойно и тихо. В 10 час. 8 мин. Я тоже ушла на работу» [60] . Обратим внимание, что за несколько минут до смерти Маяковский обещает соседке поговорить с ней вечером, — и вдруг самоубийство, к которому он якобы шел два дня…
Валентин Скорятин обращает внимание читателей на такую деталь: «Никто из присутствовавших [в квартире], (в том числе П. Лавут), не запомнил, чтобы В. Полонская говорила о револьвере в руках поэта, когда она выбегала из комнаты. Почему? Ведь это важная подробность! Она все сразу бы объясняла: Полонская выбегает — Маяковский тут же пускает пулю в сердце. И никаких сомнений в самоубийстве» [61] . Скорятин полагает, что уже позднее следователь или Агранов придумали и заставили Полонскую подписать версию про пистолет. Антрепренер Маяковского Лавут вспоминал, что следователь, бравший показания у Полонской, в первую очередь дал акт Агранову, который зачитывал его кому-то по телефону. «В акте значилось, что когда Полонская услыхала выстрел на лестнице, <…> она сбежала вниз, села в машину и уехала. Сбежала она якобы от Владимира Владимировича, испугавшись револьвера, который тот вытащил. Она подумала, что он собирается стрелять в нее» [62] . Если допустить, что пистолет был в руках Полонской, становится понятно, почему она не говорила о нем вначале.
Полонская испугалась, пробовала убежать, выскочила из комнаты, захлопнув дверь, металась по коридору. Вместе с подоспевшими соседями подошла к порогу — и убедилась в том, что поэт мертв. Из протокола допроса Полонской: «В результате была вызвана карета „скорой помощи”. Будучи в комнате мне кто-то сказал чтобы я пошла ее встречать. Я вышла во двор и на улицу, ждала около 5-ти минут. Приехала карета „скорой помощи”, которой я указала квартиру и при осмотре МАЯКОВСКОГО констатировали смерть. После этого мне сделалось плохо, я вышла во двор, а потом поехала в театр, так как там должна быть моя репетиция» [63] .
В протоколе допроса сказано, что Полонская вышла «во двор и на улицу (курсив мой. — Н. Р. ), ждала около 5-ти минут». На самом деле, думается, побежала предупредить Агранова: это рядом — через дорогу. Она успела подойти к прибытию «скорой помощи», вошла вместе с бригадой. Показания Большина подтверждают, что Полонская ждала «скорую помощь» у ворот, то есть могла успеть сбегать на Лубянку, сообщить о происшествии и вернуться. Между прочим, ни в одном источнике не говорится, кто так срочно вызвал Агранова и его коллег. Из воспоминаний Е. Лавинской: «Соседка <…> говорила, что, вбежав на выстрел, застала его живым — он еще дышал. Тут же пришли товарищи (курсив мой. — Н. Р. )» [64] . Заметим — не просто оперативная группа, но «товарищи с генеральскими погонами» — Я. Агранов и С. Гендин.
С прибытием сотрудников ОГПУ начались загадки — с изменением положения тела, с оружием, из которого был убит поэт. По одним данным, он лежал головой к двери. Так значится в протоколе осмотра места происшествия, об этом рассказывала соседка Р. Я. Гуревич: «Помню, что в маленькой прихожей толпились люди. Прислонившись к косяку двери, ведшей в комнату Маяковского, стояла Полонская. Она, волнуясь, сбивчиво рассказывала о случившемся. Отчетливо помню: одна нога Полонской — в прихожей, другая — в комнате. И почти у самой ее ноги — лицо Маяковского, как бы припавшего к паркетным половицам. Голова повернута вбок. Всем телом он будто навалился на старенький, потертый коврик. У тахты валялся пистолет» [65] . Н. Асеев, оказавшийся в Лубянском переулке тоже спустя какое-то время после выстрела, вспоминал: «Он лежал, упав носками к письменному столу, головой к двери » [66] . Другие очевидцы вспоминают, к примеру художник Денисовский, что лежал головой к окну.
Если труп лежал на тахте, свесив правые руку и ногу (как указывали Левина и Денисовский), то гильза никак не могла находиться на расстоянии метра с левой стороны, как указано в протоколе: слева расположена спинка тахты. Из протокола осмотра места происшествия: «Промежду ног трупа лежит револьвер системы „маузер”, <…> ни одного патрона в револьвере не оказалось. С левой стороны трупа на расстоянии одного метра на полу лежит пустая стреляная гильза от револьвера маузер указанного калибра». Гуревич, как сказано выше, видела пистолет «у тахты», Денисовский — «на полу», но не между ног: «Он лежал головой к окну, ногами к двери, с открытыми глазами, с маленькой открывшейся точкой на светлой рубашке около сердца. Его левая нога была на тахте, правая слегка спустилась, а корпус тела и голова были на полу. На полу был браунинг» [67] . Получается, что тело наполовину сползло на пол. Скорее всего, сначала полуспущенное с тахты тело положили на пол, потом его переворачивали или при осмотре места происшествия (вспомним ссылку в протоколе на отсутствие выходного отверстия в спине), или когда что-то под ним искали. К примеру, гильзу. Видимо, протокол осмотра места происшествия составлялся после того, как тело передвигали. В. Скорятин видел в этом преднамеренное сокрытие каких-то улик.