Возражения против дарвинизма высказывали и те, кто изучал комбинаторику признаков у гибридов организмов, возникавших в результате скрещиваний.
Антагонизм между сторонниками дарвинизма и нарождавшейся новой науки — генетики с годами стал усиливаться. Ставший традиционным подход, разделявшийся большинством биологов, толкал его приверженцев к горячим и нередко огульным обвинениям генетиков в «самолюбии и зазнайстве». Альфред Уоллес, который пришел к идее естественного отбора еще до Дарвина, заявлял, что он «протестует против чудовищных претензий» генетиков, которые лишь издают «трубные гласы». После переоткрытия законов Менделя в 1900 году генетиков стали обзывать менделистами (в русской литературе с легкой руки К. А. Тимирязева — «мендельянцами»). Тимирязев прочно удерживал пальму первенства в подмене научных дискуссий забористыми выражениями. Его оскорбления «мендельянцев» (вроде определения их деятельности как вмешательство «клерикального и националистического элемента в самую светлую область человеческой деятельности») перекочевывали из одной его брошюры в другую, а он был очень плодовитым публицистом и издавал не только статьи в журналах, таких как «Вестник Европы», или газетах, таких как «Русские ведомости», но и выпускал за свой счет брошюры «Дарвин как тип ученого», «Дарвинизм перед судом философии и нравственности», «Отбой мендельянцам» и другие. В них язвительные словечки нанизывались одно на другое, образуя густую вязь ругани.
Особую ненависть Тимирязева вызывала позиция английского биолога Уильяма Бэтсона (1861 — 1926), который предложил сам термин «генетика» и объявил, что биологи «больше не нуждаются в общих идеях об эволюции», понимая под «общими идеями» дарвинизм. Иоганнсен в 1915 году столь же решительно заявил: «…совершенно ясно, что генетика вполне устранила основу дарвиновской теории подбора <…> которая не находит себе теперь никакой поддержки в генетике. Совершенно так же обстоит дело с гипотезами, которые оперируют с „наследственными приспособлениями”, „наследственностью приобретенных свойств” и с тому подобными идеями, примыкающими к воззрениям Ламарка. <…> Остаются верными многочисленные примеры мутаций, а также комбинации в результате скрещиваний…»
Интерес к генетике в докоммунистической России был живым и многообразным (вопреки заявлениям А. О. Гайсиновича и некоторых его учеников). Достаточно сослаться лишь на книги, изданные задолго до переворота 1917 года, учиненного большевиками [3] . В 1914 году в «Книгоиздательстве студентов Московского сельскохозяйственного института» был издан огромный учебник Е. Ф. Богданова «Менделизм, или Теория скрещивания» на 626 страницах с 309 рисунками и фотографиями. На внутренней обложке автор дал подзаголовок этому исчерпывающему на тот день руководству: «Новое направление в изучении наследственности и изменчивости». В оглавлении книги были указаны 79 глав.
С 1918 года Н. К. Кольцов стал заведовать кафедрой в Московском университете и организовал Большой зоологический практикум, а вскоре С. С. Четвериков стал читать курс лекций, названный «Биометрия», в котором большая часть курса была посвящена генетике. Затем, с 1920 или 1921 года, С. С. Четвериков в рамках кольцовского практикума стал вести занятия по генетике. В имеющемся в моем распоряжении описании «Практических занятий по ГЕНЕТИКЕ» (видимо, приготовленном в 1922 году — дата на этой странице отсутствует), напечатанном на пишущей машинке и собственноручно подписанном Четвериковым, говорится: «Занятия односеместровые, 2 недельных часа для студентов старших курсов, работающих на большом практикуме у проф. Н. К. Кольцова». Далее он поясняет: «Работы поставлены с Американскими плодовыми мухами (Drosophila melanogaster)», затем идет приписка карандашом: «Доставленными из лаборатории проф. Моргана (Нью-Йорк)». Эта приписка могла быть сделана в конце лета 1922 года, поскольку тогда Москву посетил ближайший ученик Т. Моргана Германн Мёллер, который привез с собой эту коллекцию мух и подарил ее Четверикову. На занятиях практикума Четвериков давал возможность студентам своими руками убедиться в правомочности менделевских законов наследственности и в хромосомной теории наследственности.