Деятельная группа ламаркистов собралась в открытом в том же году при Коммунистической академии Институте изучения и пропаганды естественно-научных основ диалектического материализма имени К. А. Тимирязева. Директор института С. Г. Навашин в парадной речи при открытии института заявил, что хромосом как постоянно действующих морфологических структур с лежащими в них на строго определенных местах генами не существует и быть не может, а сотрудники биологической лаборатории института открыто встали на позиции ламаркизма. В качестве своей главной задачи они поставили повторение опытов австрийского зоолога Пауля Каммерера, доказывавшего экспериментально наследование благоприобретенных признаков. Им навстречу шло советское правительство. При участии наркома А. В. Луначарского Каммереру было направлено официальное приглашение переехать в СССР, возглавить эту лабораторию и продолжить в СССР свои «эпохальные» эксперименты (Луначарский позже написал даже пьесу «Саламандра», в которой восславил Каммерера). С самими экспериментами дело, впрочем, обстояло совсем плохо. Каммерер побывал в Англии и в США, подвергся серьезной критике (особенно решительно его критиковал один из отцов генетики У. Бэтсон), в его отсутствие весь его экспериментальный материал пропал, поэтому в СССР была отправлена лишь его обширная библиотека, и он объявил о переезде в Москву. В ожидании этого события сотрудники лаборатории издали дискуссионный сборник «Преформизм или эпигенез?», в котором основному ядру ламаркистских статей (Е. С. Смирнова и Н. Д. Леонова, Б. С. Кузина и других авторов) противостояла статья ученика и сотрудника Ю. А. Филипченко Феодосия Григорьевича Добржанского (вскоре он уехал сначала на двухгодичную стажировку в лабораторию Т. Моргана, а затем остался в США навсегда и стал крупнейшим генетиком и создателем синтетической теории эволюции).
Конечно, генетики пытались противопоставить свои взгляды напору ламаркистов и доказать, что генетика должна рассматриваться как наука, не противоречащая марксизму. С этой целью 12 января 1926 года в секции естественных наук Коммунистической академии выступил ученик Кольцова Александр Сергеевич Серебровский, который громко декларировал свою приверженность марксизму и подал заявление о желании вступить в большевистскую партию (он был принят в качестве кандидата в члены партии). Его доклад назывался «Теория наследственности Моргана и Менделя и марксисты». Докладчик звал советских биологов проявить «более или менее горячее и участливое отношение к генетике», хотя вынужден был отметить, что пока дела с признанием генетики большевиками идут неважно: «Между тем фактически получилась противоположная картина. В частности, со стороны московских марксистов <…> ее встретили враждебно и подвергли серьезному сомнению вопрос о том, насколько эта теория может быть согласована с марксизмом <…> противопоставляли ей, как антитезу, ламаркистскую точку зрения, как лучше удовлетворяющую идейным нуждам марксистов. <…> И перед нами встает неотлагаемо вопрос о том, каково же истинное положение вещей». Далее он признавал, что в адрес генетики большевики выставляют серьезные политические обвинения: «Указывается, что эта теория не диалектична <…> не материалистична <…> указывается на ее контрреволюционность». Автор доклада квалифицировал такое отношение как недоразумение и потратил много времени на обсуждение того, как важны приложения генетики к человеку, особенно для социалистического строительства. «Современная моргано-менделевская теория наследственности имеет все основания считаться выдающимся научным завоеванием и <…> упирается вплотную в повседневную деятельность государства в его частях и в целом и потому заслуживает самого внимательного и хладнокровного изучения и обсуждения с разных точек зрения». С другой точки зрения выступили директор института Навашин, сотрудники будущей каммереровской лаборатории Е. С. Смирнов, Б. С. Кузин, О. Б. Лепешинская и «биологи-марксисты» М. Л. Левин, С. Г. Левит, Г. А. Баткис и А. К. Тимирязев (физик, сын физиолога К. А. Тимирязева). Одни из них заявили, что генетика — антиматериалистична и идеалистична, другие (утверждая, что они стоят исключительно на платформе марксизма-ленинизма) — что она противоречит правильно понимаемой марксистской идеологии.