С приветом
В. Хвостова.
Как только ситуация со сбором средств продвинулась, встал вопрос о поиске скульптора, который бы выполнил проект памятника-надгробия. Насколько я помню, одна из доцентов кафедры ботаники (или Вера Ивановна Есырева, или Александра Дмитриевна Смирнова) сказали мне, что в Горький переезжает талантливый скульптор Людмила Федоровна Кулакова, которая когда-то в прошлом была аспиранткой Сергея Сергеевича, а потом полностью ушла от генетики в художественное творчество. В очередной приезд в Горький я разыскал ее и договорился о встрече. Услышав о моем предложении, Кулакова обрадовалась. Хотя в прошлом она жила в Горьком, но потеряла прописку и теперь искала любые законные возможности для возвращения сюда и восстановления пресловутой «прописки». Важнейшим для этого основанием была бы официальная работа по заказам любого учреждения, весомого в глазах местной администрации. Однако до той поры руководители Горьковского университета были все еще настроены отрицательно по отношению к памяти Четверикова и нисколько своей неприязни к нему не скрывали. Но в тот момент я познакомился с председателем горисполкома Горького и обратился к нему с вопросом, может ли сам факт заключения договора со скульптором о создании надгробия на могиле Четверикова способствовать прописке Кулаковой в городе, и услышал доброжелательный ответ. Мне было сказано, что Кулакова не обязательно должна заключать договор с Горьковским университетом, а что будет даже более весомо, если какая-то имеющая вес в стране организация, базирующаяся в столице, заключит с ней соглашение. Тогда и прописку скульптору предоставят в Горьком охотнее.
После этого Кулакова подготовила проект надгробия и план расположения могилы Четверикова на Бугровском кладбище. Она определила стоимость всей работы в 2500 рублей. Собранных средств, по ее расчетам, вполне хватало и на проект, и на его изготовление из гранита и установку на могиле. Суворов оплатил работы по проектированию обелиска над могилой Сергея Сергеевича и гонорар за выполнение барельефа для него. Кулакова начала работу.
Я вернулся в Москву, а там в это время началась работа по учреждению Всесоюзного общества генетиков и селекционеров (ВОГиС). Огромную роль в его создании играли Владимир Владимирович Сахаров и Борис Николаевич Сидоров. Я переговорил с обоими и не только не услышал возражений, а даже и тени сомнений в желательности работы Кулаковой не было заметно. Теперь надо было ждать, когда общество будет образовано и утверждено официально.
На собрании секции генетики Московского общества испытателей природы весной 1966 года было принято обращение к Президиуму АН СССР об учреждении в составе академии такого общества и был рассмотрен состав делегации московских генетиков. Меня также избрали в их числе делегатом Учредительного съезда от Москвы. Президиум АН СССР утвердил решение о желательности создании общества, и летом 1966 года в актовом зале Главного ботанического сада АН СССР съезд начал свою работу.
В последний день его работы без всякого одобрения или даже уведомления начальства на трибуну поднялся ленинградский генетик Даниил Владимирович Лебедев и ошарашил президиум и всех присутствующих предложением проголосовать за присвоение обществу имени Н. И. Вавилова. С. И. Алиханян из президиума попытался прогнать Лебедева с трибуны, но Лебедеву было не привыкать идти наперекор крикам начальства. Он не только сделал вид, что не услышал вопля Алиханяна, а сам предложил делегатам проголосовть немедленно за его предложение. Делегаты съезда в едином порыве взметнули руки вверх, и дело было сделано при почти единогласном одобрении делегатов съезда. Алиханян безуспешно пытался отменить результаты голосования, уверяя, что такие действия надо сначала согласовывать с академическим руководством, но никто ему уже не внимал, в зале царило воодушевление.
Президентом Общества был избран академик Б. Л. Астауров. Мы договорились с ним, что пригласим позже Кулакову приехать в Москву с проектом памятника, Астауров утвердил комиссию по рассмотрению проекта в составе академиков Н. П. Дубинина и Б. Л. Астаурова, меня и брата Четверикова Николая Сергеевича.
План размещения памятника на кладбище, создания бетонной основы, гранитной ограды вокруг могилы и выполнения самого памятника в граните требовал, как вскоре это стало ясно, гораздо больше денег, чем нам удалось собрать. Мы оплатили из собранных средств гонорар Кулаковой, изготовление и доставку на кладбище двух гранитных плит и работы по цементированию основания для памятника и плит.