Я продолжал пополнять свой архив четвериковских публикаций до середины 1960-х годов, когда, как мне казалось, я подготовил исчерпывающий набор его работ. В 1966 году я опубликовал первую, как мне кажется, статью с рассказом о С. С. Четверикове в журнале «Знание — сила», а затем передал в Институт истории естествознания и техники фотокопию выступления Четверикова на семинаре в Горьковском университете в 1947 году о роли инбридинга в исследовании темпов эволюции видов. К этому выступлению, содержавшему детальные математические выкладки, у Четверикова в его архиве была приложена тетрадь с этими выкладками, причем своей рукой Сергей Сергеевич сделал в правом верхнем углу страницы приписку: «Доклад, который никогда не будет прочитан, работа, которая никогда не будет напечатана».
Когда составители сборника «Из истории биологии» воспроизвели этот текст Четверикова и дали название моей заметке, предварявшей публикацию, «Неизвестная работа С. С. Четверикова по эволюции» (я никакого названия своей заметке не давал), брат Четверикова, Николай Сергеевич, остался недоволен. Он посчитал, что печатать записи предварительных выкладок к любым докладам нельзя (с чем, разумеется, никто из серьезных историков не согласится, ведь приготовительные записи к докладам иногда яснее ясного доказывают, в каком направлении работала мысль докладчиков). Его поддержал академик Б. Л. Астауров. Он написал длинное письмо директору Института истории естествознания и техники академику Б. М. Кедрову. Речь в нем шла о подготовленной им с соавторами статьи о Н. К. Кольцове, а затем переходила к оценке правомочности публикации, как было сказано, «черновиков» Четверикова и к названию меня в анонсе следующего сборника «учеником С. С. Четверикова».
Астауров при этом писал обо мне вполне благожелательно:
В. Н. Сойфер стремился, по-видимому, вполне искренне способствовать увековечиванию памяти о С. С. Четверикове (в популярных статьях и путем участия в сборе средств на памятник и т. п.). Это все следует поставить ему в заслугу… —
а затем достаточно резко писал как о том, что учеником С. С. Четверикова я, по его мнению, не был, так и о том, что публикация «черновиков» должна рассматриваться как шаг нежелательный.
Копию этого письма Кедрову Астауров прислал мне, сопроводив его такой запиской на бланке Президента ВОГиС:
Москва, 2 января 1972
Дорогой Валерий Николаевич,
К большому своему сожалению, я должен был послать акад. Б. М. Кедрову вложенное здесь в копии письмо, которое касается и Вас.
Вы можете мне поверить, что удовольствия это мне не доставило, но поступить иначе я не мог. Письмо это послано по согласованию с Н. С. Четвериковым, считающим необходимым это сделать.
Его знают еще несколько имеющих непосредственное отношение к С. С. Четверикову и изданию сборника «Из истории биологии» лиц. Но широкой огласки я ему не придаю.
Б. Астауров.
В ответ на это письмо 11 февраля 1972 года Астаурову был отправлен ответ из Института истории естествознания и техники:
Глубокоуважаемый Борис Львович,
Доводим до Вашего сведения, что при составлении плана-проспекта предполагаемого сборника по истории развития основных проблем генетики по нашей вине была допущена досадная оплошность, заключающаяся в том, что, указывая В. Н. Сойфера как одного из намечаемых авторов этого сборника, мы назвали его «учеником С. С. Четверикова».
К сожалению, эта фраза ошибочна, и ответственность за нее ложится целиком на нас.
Заверяем Вас, что В. Н. Сойфер не имел к составлению этого плана никакого отношения.