Александр ДОБРОХОТОВ
КНИЖНАЯ ПОЛКА ЮРИЯ ОРЛИЦКОГО
КНИЖНАЯ ПОЛКА ЮРИЯ ОРЛИЦКОГО
+ 10
А. Ж о л к о в с к и й. Новая и новейшая русская поэзия. М., «РГГУ», 2009, 365 стр.
В коротком предисловии к своей новой книге знаменитый американский филолог московского происхождения Александр Константинович Жолковский справедливо замечает: «Последнее время опять стало модно сомневаться в уместности научного дискурса применительно к литературе — как в самом существовании правильных прочтений, так и в возможности их адекватного описания. Теоретическому опровержению эти взгляды не поддаются, практически же ведут к процветанию релятивистской поверхностности и утрате литературоведческого профессионализма».
Как это ни парадоксально прозвучит, «Новая и новейшая русская поэзия» в действительности сама является таким опровержением, на деле доказывая, что писать о литературе, в том числе и современной, научно и адекватно вполне возможно.
Более того, это можно делать увлекательно и доступно — тут невольно вспоминаешь, что среди современной читающей публики Жолковский известнее как автор знаменитых мемуарных виньеток, чем исследователь сомалийского языка и крупнейший структуралист нашего времени.
И действительно, писательский опыт очень пригодился Жолковскому в написании новой книги: каждая из шестнадцати статей, составивших ее, — это законченное исследовательское произведение, в котором, кроме научной объективности, безусловно наличествует и автор с его пристрастиями, страстями и даже слабостями. Такое прихотливое сочетание высочайшего исследовательского профессионализма, блестящей эрудиции и одновременно писательского таланта со всеми вытекающими отсюда следствиями — отличительная черта всей русской филологии ХХ века — от Эйхенбаума и Тынянова до Гаспарова и Аверинцева. Действительно, филологу только тогда верят, когда чувствуют, что он сам способен писать не хуже, чем те, о ком он пишет.
Жолковский пишет о русских поэтах прошедшего века — его начала и конца. Соответственно, в книге две части: в первой анализируются стихотворения Кузмина, Ходасевича, Бунина, Ахматовой, Пастернака, Тихонова и Г. Иванова, во второй — произведения Бродского, Лосева, Лимонова, Седаковой, Гандлевского и Рыжего. Как видим, уже набор имен свидетельствует не только о научной объективности (здесь есть почти все значимые для нашей поэзии фигуры), но и о писательской субъективности (она — прежде всего в наборе тех имен, которых в этой книге нет).
Примерно то же можно сказать и о выборе стихотворений для анализа — здесь есть как бесспорная хрестоматийная классика (позднее ахматовское «Мне ни к чему одические рати…» или «Устроиться на автобазу…» Гандлевского), так и стихотворения на первый взгляд вроде бы не самые «главные» в творчестве того или иного автора.
Жолковский показывает, что так бывает: в каждом стихотворении есть и весь его автор, и вся его эпоха, и весь наш мир. Исследователь демонстрирует колоссальную эрудицию, выявляя как современные, так и исторические контексты каждого стихотворения, лишний (как раз на самом деле не лишний!) раз доказывая, что для глубокого и точного понимания любого произведения надо знать очень многое.
В этом смысле показателен первый очерк книги — написанное в соавторстве с Ладой Пановой исследование стихотворения Михаила Кузмина «Сладко умереть…» из знаменитых «Александрийских песен» поэта. Чтобы приблизиться к пониманию смысла этого стихотворения и его места в творчестве Кузмина и в истории русской поэзии, необходимо, утверждают исследователи-комментаторы, знать не только упоминающегося в стихах Апулея, но оды Горация и Анакреона, «Анналы» Тацита, Священное Писание, историю Александрии, не самые известные произведения Пушкина, Дельвига, Франса.